- Тебе что, для сестры жалко? - я купила маме холодильник, а родня выставила меня жадной эгоисткой

У моей мамы, Татьяны Ивановны, сломался холодильник. Старенький гудел как трактор на взлете и просто тихо умер в ночь с четверга на пятницу, оставив маму с размороженными котлетами и лужей на полу.

До маминого юбилея — 60 лет — оставалась неделя. Мы с сестрой Наташей давно ломали голову над подарком, а тут сама судьба подкинула идею.

Я позвонила сестре.

— Наташ, слушай, вариант отличный. Скинемся по двадцать пять тысяч. Я присмотрела хороший, двухкамерный, No Frost, серебристый. Как раз в пятьдесят уложимся с доставкой. Это будет солидный подарок от нас двоих.

Наташа на том конце провода тяжело вздохнула.

— Ой, Оль, идея супер, конечно. Маме давно надо было эту рухлядь менять. Но у меня сейчас с деньгами… сама понимаешь. Кредит за машину, Вадику зубы лечили, еще и за квартиру платить.

— Ну, так может, что-то попроще посмотрим? — предложила я. — За тридцать?

— Да нет, маме хороший нужен, — возразила сестра. — Слушай, а ты можешь сейчас всю сумму внести? А я тебе свою часть отдам. Как раз Вадику премию обещали на следующей неделе, и я перекину. Честно-честно! 

Я немного замялась. Я работаю бухгалтером, зарплата у меня неплохая, но и не золотые горы. Пятьдесят тысяч — это ощутимая брешь в бюджете. Но это же мама. И сестра вроде никогда не кидала по-крупному, хоть и любила прибедняться.

— Ладно, — согласилась я. — Я закажу сегодня, чтобы к субботе привезли. Но, Наташ, пожалуйста, не затягивай. Мне ипотеку гасить.

— Оля, ты лучшая! — защебетала сестра. — С меня половина, зуб даю!

Я оплатила холодильник. Красавец, высокий, с дисплеем. Организовала доставку, договорилась с грузчиками. Наступила суббота. День рождения.

Денег от Наташи я так и не увидела. Когда я позвонила ей в среду, она сбросила и написала в мессенджере: «Запарка на работе, банк тупит, завтра все решу». В пятницу она просто не брала трубку. «Ладно, — подумала я. — На празднике разберемся. Может, наличкой отдаст».

Праздник проходил у мамы дома. Стол ломился от салатов. Холодильник привезли утром, он уже стоял на кухне, сияя новизной. Мама ходила вокруг него кругами, гладила дверцу и смахивала слезы счастья.

Наташа с мужем пришли с опозданием. И с пустыми руками — ну, если не считать букета из трех хризантем. Зато выглядела сестра шикарно: новое платье (я видела такое в витрине бутика, оно стоило тысяч семь, не меньше), свежий маникюр, укладка. На «бедных родственников», у которых нет денег на подарок матери, они совсем не тянули.

Когда пришло время тостов, Наташа первая вскочила с бокалом.

— Мамочка! — начала она с пафосом. — Мы тебя так любим! Ты у нас самая лучшая, самая заботливая! Мы с Олей долго думали, чем тебя порадовать, и решили: ты достойна самого лучшего! Пусть этот холодильник служит тебе долго и напоминает о том, как сильно дочери тебя ценят! Это от нас, от всей души!

Она подошла к маме, обняла ее, поцеловала. Мама расплакалась.

— Ой, девочки мои! Спасибо вам! Такой дорогой подарок! Это ж какие деньжищи! Вы ж мои кормилицы, последние копейки, небось, отдали!

Я сидела и чувствовала, как у меня внутри закипает глухая злость. Наташа сияла, принимая благодарности. Она вела себя так, словно лично тащила этот агрегат на пятый этаж. Гости — тетки, дядьки, соседи — нахваливали:

— Какие дочки молодцы! Дружные! Скинулись, позаботились! Вот это воспитание!

Я поймала взгляд сестры. Наташа мне подмигнула и как ни в чем не бывало положила себе еще оливье.

Весь вечер я ждала, что она подойдет, отведет меня в сторонку, сунет конверт или хотя бы извинится и назовет точную дату возврата долга. Но нет. Она пила вино, танцевала и громче всех кричала: «Наш подарок!».

Когда гости разошлись, мы остались помогать маме убирать со стола. Наташа с мужем, сославшись на то, что «завтра рано вставать», быстро ретировались.

— Олька, ты посуду домой, а мы побежали! Мамуль, с днем рождения! Холодильник — огонь!

Дверь захлопнулась.

Мы с мамой остались на кухне вдвоем. Я мыла тарелки, мама вытирала их полотенцем.

— Ой, Оля, какой чудесный вечер, — вздыхала мама. — И Наташка какая молодец, речь такую сказала. Вы у меня умницы. Пятьдесят тысяч! Это ж по двадцать пять с носа. Тяжело вам, наверное, сейчас? У Наташи-то ипотека, и Вадик работу менял…

Я выключила воду. Повернулась к маме. Терпение лопнуло.

— Мам, Наташа не дала ни копейки.

Мама застыла с полотенцем в руках.

— В смысле?

— В прямом. Холодильник купила я. Полностью. Наташа обещала отдать свою часть неделю назад, но так и не отдала. И сегодня даже не заикнулась. Так что это подарок от меня. А Наташа просто примазалась.

Я думала, мама возмутится. Скажет: «Ах, какая бессовестная! Я ей сейчас позвоню!». Но мама нахмурилась и посмотрела на меня с укоризной.

— Оля, ну зачем ты так?

— Как «так»? Я говорю правду. Мне неприятно, что она присвоила себе мои заслуги. Я потратила всю премию, в долги кредитке залезла, а она стоит в новом платье и рассказывает, как «мы» старались.

— Ну она же сестра тебе! — всплеснула руками мама. — Родная кровь! Ты же знаешь, как им сейчас трудно. У них ребенок растет, расходы. А ты одна живешь, детей нет, зарплата у тебя хорошая. Тебе эти двадцать пять тысяч погоды не сделают, а для нее это, может, последние деньги!

— Мам, при чем тут моя зарплата? — опешила я. — Мы договаривались! Если у нее нет денег, она могла бы так и сказать: «Оль, давай ты подаришь холодильник, а я — мультиварку». Или просто цветы. Зачем врать? Зачем обещать?

— Да не врала она! — защищала мама любимицу. — Просто не получилось у девочки! Постеснялась признаться. А ты, вместо того чтобы поддержать сестру, счета выставляешь! Мелочная ты, Оля. Вся в отца. Лишь бы копейку посчитать.

— Я мелочная?! — у меня от обиды перехватило дыхание. — Я купила тебе технику за полсотни тысяч!

— И попрекаешь теперь! — перебила мама. — Лучше бы ничего не дарила, чем теперь ядом плеваться. Наташа, может, и не внесла денег, зато она с душой! Она праздник вела, она тосты говорила, настроение создавала! А ты сидела весь вечер с кислым лицом, как сыч. Деньги — это бумага, Оля. А отношения в семье — это святое. А ты готова родную сестру за бумажки продать.

Мама швырнула полотенце на стол.

— Стыдно мне за тебя. Вот Вадику премию дадут, отдаст она тебе твои гроши. Не обеднеешь. Но осадок, Оля, остался. Нехороший осадок.

Я стояла посреди кухни, глядя на этот серебристый холодильник, который вдруг показался мне самым уродливым предметом в мире.

— Знаешь, мам, — тихо сказала я. — Ты права. Осадок остался.

Я вытерла руки, взяла сумку и пошла в прихожую.

— Ты куда? Мы же еще чай не пили! — крикнула мама вслед.

— Я сыта, мам. Спасибо.

Я вышла в подъезд. В телефоне пиликнуло сообщение. От Наташи: «Оль, спасибо, что не стала при всех разборки устраивать. Ты настоящий друг! Денег пока нет, но ты же понимаешь, у нас сложный период. Чмоки!».

Я заблокировала экран. Никаких денег я от нее не получу, это было понятно. Как и благодарности от мамы.

Зато я получила отличный, хоть и дорогой урок стоимостью в двадцать пять тысяч рублей. Больше никаких «совместных» подарков.

В следующий раз на мамин день рождения Наташа будет дарить свою «душу» и тосты, а я — что-нибудь скромное, но лично от себя. Например, чайник. И пусть попробует хоть слово сказать про «наш» подарок.

Я села в такси и наконец-то разрешила себе заплакать. Не от жалости к деньгам, нет. А от того, что в системе ценностей моей мамы честность называется мелочностью, а наглость — душевностью. И с этим, к сожалению, никакой No Frost не справится.