У бабушки мужа въедливый характер, но плохая память, чем я и пользуюсь

Когда я выходила замуж за Колю, все подруги наперебой пугали меня свекровью. Мол, это такое испытание, такой квест, хоть садись и книгу пиши о выживании. Анька рассказывала, как её свекровь борщ по цвету определяет — правильный или неправильный. У Маринки свекровь каждое воскресенье приезжает с инспекцией и белым платочком пыль на шкафах проверяет. В общем, готовилась я к худшему.

И знаете что? Мне повезло. Мне так невероятно, космически повезло со Светланой Денисовной, что иногда я думаю — наверное, в прошлой жизни я была какой-нибудь святой. Моя свекровь — это подарок судьбы, завёрнутый в нарядную бумагу и перевязанный атласной лентой.

Она никогда не делает замечаний. Вообще никогда. Приходит в гости, хвалит мой суп, даже если он пересолен. Восхищается чистотой, хотя я точно знаю, что под диваном у меня целая армия пылевых зайцев организовала штаб. Дарит мне духи на праздники и говорит, что Коле со мной повезло.

Первое время я даже напрягалась. Думала — это какой-то хитрый план, она выжидает удобного момента, чтобы нанести удар. Но нет, Светлана Денисовна была искренней. И однажды, когда мы остались вдвоём на кухне, пока Коля смотрел футбол, она объяснила мне причину своей тактичности.

— Варенька, я тридцать лет прожила под прицелом свекрови. Тридцать лет каждое моё движение комментировалось, каждый мой суп оценивался, каждая расставленная чашка подвергалась критике. Я поклялась себе, что никогда не стану такой.

Она сказала это без злости, без обиды даже — просто как факт. Как погоду констатируют или курс доллара. И я поняла, что именно благодаря этому опыту она превратилась в идеальную свекровь. Страдания закалили её и сделали мудрой.

Вот только была одна проблема. Та самая свекровь, которая мучила Светлану Денисовну все эти годы, никуда не делась. Галина Васильевна здравствовала, была бодра, энергична и по-прежнему знала лучше всех, как правильно жить. И эта «радость» досталась мне, так сказать, по наследству.

Галина Васильевна — это явление природы. Ей восемьдесят три года, но энергии хватит на троих. Она приезжает к нам минимум раз в две недели, потому что «внучок родной, кровинушка, надо проведать». Коля бабушку любит, это понятно — она его вырастила, пока родители работали. Но вместе с любовью к внуку прилагается полный комплект критики в мой адрес.

Готовлю я неправильно. Убираюсь не так. Шторы у меня не того оттенка. Цветы на подоконнике стоят неправильно — солнце им нужно, солнце! А я их в тень задвинула, убийца растений. Полотенца складываю неправильно — нужно в три раза, а не в четыре, так они лучше в шкаф помещаются. И вообще, в её время женщины были хозяйками, а сейчас что? Одно название.

Первый год я терпела. Улыбалась, кивала, потом плакала в ванной. Коля пытался поговорить с бабушкой, но та только отмахивалась: «Я же добра хочу! Учу её! Без меня пропадёт!»

Светлана Денисовна сочувствовала мне молча. Иногда мы переглядывались с ней, и в её глазах я читала: «Я знаю, детка, я через это прошла». Но посоветовать ничего не могла — Галина Васильевна была непрошибаема.

А потом случилась история с кастрюлями.

Был ноябрь, на работе творился полный хаос — конец года, отчёты, дедлайны. Я приходила домой никакая, падала на диван и мечтала только о тишине и покое. Галина Васильевна приехала как раз в разгар этого безумия. Три дня гостила, помогала «по хозяйству».

Когда она уехала, я обнаружила, что на кухне всё переставлено. Кастрюли, сковородки, контейнеры — всё на новых местах. По «правильной схеме», как выразилась бы Галина Васильевна. Я стояла перед шкафом и понимала, что у меня просто нет сил это исправлять. Ни физических, ни моральных. Ладно, думаю, пусть так стоит. Переживу.

Через две недели бабушка приехала снова. Зашла на кухню, открыла шкаф и ахнула:

— Это что такое? Кто же так кастрюли расставляет? Большая на маленькой, крышки отдельно! Бардак полный!

Я была уставшая, раздражённая, и у меня просто вырвалось:

— Так это вы, Галина Васильевна, сами и расставили. В прошлый приезд.

Бабушка замерла. Посмотрела на меня, посмотрела на шкаф. Постояла, подумала. Я уже приготовилась к скандалу, но случилось невероятное.

— А! — сказала она уверенно. — Ну да, правильно. Так и лучше, конечно. Я же знаю, как надо.

И закрыла шкаф. И всё.

Я стояла в оцепенении. Это сработало. Бабушка не помнила, что делала две недели назад, но была абсолютно уверена, что делала она всё правильно. Гениально.

С тех пор я взяла этот приём на вооружение.

Нет, я не частила — это было бы подозрительно. Но когда ситуация накалялась, когда Галина Васильевна начинала критиковать и наводить свои порядки, я делала большие невинные глаза и говорила волшебную фразу.

Однажды она возмутилась, что специи на полке стоят неудобно:

— Варвара! Ну кто так баночки ставит? Перец рядом с корицей, это же невозможно!

— Галина Васильевна, — сказала я озадаченно, — так это же вы сами так посоветовали. Помните, в сентябре? Сказали, что так удобнее доставать.

Бабушка нахмурилась, покачала головой и вздохнула:

— Ну да, ну да. Правильно, что послушалась.

В другой раз она прицепилась к шторам в спальне — мол, слишком тёмные, света не хватает. Я развела руками:

— Так вы же сами сказали, что тёмные лучше для сна, Галина Васильевна. Что это полезно для здоровья.

— Конечно, полезно! — тут же подхватила бабушка. — Я всегда говорила.

Конфликт сошёл на нет, даже не начавшись.

Прошёл год, и ситуация изменилась кардинально. Галина Васильевна по-прежнему приезжает, по-прежнему всё комментирует. Но теперь она уверена, что именно благодаря ей в доме любимого внука царят порядок и уют. Она гордится. Она говорит соседкам, что научила невестку хозяйничать, что без неё тут был бы кавардак.

А я киваю. Соглашаюсь. Благодарю за мудрые советы.

Недавно мы сидели со Светланой Денисовной на кухне, пили чай, пока бабушка показывала Коле альбом со старыми фотографиями. Я рассказала свекрови про свой метод. Она сначала не поверила, потом расхохоталась так, что чуть чаем не подавилась.

— Варенька, — сказала она, вытирая слёзы, — если бы я это придумала тридцать лет назад! Но тогда у Галины Васильевны память была железная. Она помнила всё — что сказала, когда, кому и по какому поводу. У меня бы такое не прокатило ни за что.

— Получается, мне повезло? — усмехнулась я.

— Получается, да. Время — лучший союзник.

Мы помолчали. Из комнаты доносился голос Галины Васильевны — она рассказывала внуку про его детские годы, про то, как он первый раз пошёл, как первое слово сказал. В такие моменты она была просто бабушкой — любящей, нежной.

Я не испытываю к ней злости. Честно. Она такая, какая есть — продукт своего времени, своего воспитания. Она искренне считает, что помогает, что учит, что делает добро. И теперь, благодаря моему маленькому секрету, она счастлива. Думает, что её слушают, что её ценят. Нет, я на самом деле её слушаю и ценю, но не во всём прислушиваюсь, всё-таки это мой дом. Но ведь и не скандалим