Сестра сидит на шее родителей, потому что её диплом в нашем городе на фиг не нужен

Когда я был маленьким, очень ждал появления сестры или брата. Мне казалось, что это будет лучший друг на всю жизнь: будем вместе играть, строить шалаши на даче, делиться секретами. Когда мне исполнилось шесть, мама сообщила, что скоро у нас появится ещё один ребёнок. Я был на седьмом небе от счастья.

Олька родилась в конце ноября, маленькая, сморщенная, с красным личиком. Первое время она только спала и плакала. Я честно пытался её полюбить, но какого-то особенного братско-сестринского единения не случилось. Может, разница в возрасте была слишком большая, может, характеры не сошлись. А может, дело было в другом.

Помню, как в третьем классе мне очень хотелось новые кроссовки. Все мальчишки во дворе уже щеголяли в ярких найках или адидасах, а я донашивал старые, потёртые, с отклеивающейся подошвой. Мама тогда сказала: «Антоша, потерпи немного. Деньги нужны на молочную смесь для Олечки, она у нас слабенькая». Я терпел. Терпел в пятом, когда все поехали на экскурсию в областной центр, а я остался, потому что на поездку денег не нашлось — как раз Оле покупали зимний комбинезон. Терпел в седьмом, когда хотел записаться на секцию карате, но абонемент стоил слишком дорого.

Постепенно я привык, что мои желания всегда стоят на втором месте. Не то чтобы родители меня не любили — любили, конечно. Просто Олька была младшей, «нашей принцессой», как говорил папа. А принцессам нужно всё самое лучшее.

Жили мы небогато. Папа работал электриком на заводе, мама — библиотекарем при школе. Зарплаты скромные, до получки частенько считали копейки. Но у Оли почему-то всегда было всё: новые платья к каждому празднику, модные игрушки, которые она выпрашивала со слезами, потом — косметика, телефоны. Родители отказывали себе во всём, только бы доченька не расстраивалась. Меня это задевало, хотя я старался не показывать.

После школы я поступил в сельскохозяйственный техникум на ветеринара. Выбор был прагматичный: профессия нужная, особенно в нашей области, где полно фермерских хозяйств. Да и учиться недалеко, можно было на автобусе ездить, жить дома. Я понимал, что содержать меня в другом городе родителям не по карману.

Отучился, вернулся, устроился работать. Сначала зарплата была небольшая, но постепенно появились постоянные клиенты, хозяйства стали приглашать на контракт. Через пару лет я уже зарабатывал вполне прилично. Женился на Светке, с которой ещё в техникуме познакомились, родился сын Слава. Живём нормально, не шикуем, но и не бедствуем. Часть денег каждый месяц отвожу родителям — у папы со здоровьем не очень, лекарства нужны постоянно.

А Олька после школы заявила, что хочет быть маркетологом. Где она это слово-то услышала в нашем городке — загадка. Насмотрелась, видимо, в интернете красивых картинок: молодые успешные люди в модных офисах, ноутбуки, кофе, переговоры. Поступила в университет в областном центре, на платное — бюджетных мест не хватило. Общежития не дали. Пришлось снимать квартиру.

Родители, конечно, впряглись. Папа брал дополнительные смены, мама подрабатывала на дому репетитором по русскому языку. Мне было их жалко до слёз. Я начал помогать: переводил деньги на Олькину учёбу. Светка понимала, не ругалась, хотя нам самим эти деньги были не лишние — сыну нужно было много всего.

Четыре года пролетели. Олька получила диплом и торжественно вернулась домой. Красивая, нарядная, с большими планами. Только вот планы быстро разбились о реальность. Маркетологи в нашем городке не нужны. Здесь три магазина продуктовых, один хозяйственный, авторемонт, парикмахерская и кафешка. Какой маркетинг?

Первые месяцы Олька рассылала резюме, ходила на собеседования по видеосвязи. Потом как-то сникла. Предлагали ей удалённую работу — пробовала, но, как сама сказала, «не её формат». Нужен офис, коллектив, живое общение. Дома, мол, невозможно сосредоточиться.

Прошёл год. Олька по-прежнему живёт с родителями, не работает. Целыми днями сидит в телефоне, смотрит сериалы, изредка встречается с подружками. Родители её кормят, одевают, за телефон платят. Мне это казалось абсурдом.

Однажды я не выдержал и поговорил с мамой.

— Мам, ну сколько можно? Оле двадцать четыре года, здоровая девка. Почему она не работает?

— Антоша, ну ты же знаешь, нет работы по специальности. Что ей делать?

— Переехать в город, где эта работа есть. Или пойти на любую другую. В магазин, официанткой, да хоть кем.

— Она не хочет. Говорит, она четыре года училась не для того, чтобы за прилавком стоять. И потом, как мы её выгоним? Она же наша дочь.

Я понял, что разговаривать бесполезно. Для мамы Олька до сих пор маленькая принцесса, которую нужно оберегать от злого мира. То, что этой принцессе давно пора повзрослеть, ей в голову не приходило.

Попробовал поговорить с самой сестрой. Приехал как-то в воскресенье, специально без Светки и Славки, чтобы поговорить серьёзно. Олька лежала на диване с планшетом, на экране мелькал какой-то корейский сериал.

— Оль, можно тебя на минуту?

— Ну говори, — она даже не оторвалась от экрана.

— Ты не думала переехать в большой город? Там с работой проще.

— Думала. Только на что я там жить буду? Квартиру снимать — это тысяч двадцать минимум. У меня таких денег нет.

— Можно комнату снять для начала. 

Олька наконец подняла глаза и посмотрела на меня так, будто я предложил ей переселиться в канализацию.

— Ты серьёзно? С чужими людьми жить? Кухню делить, туалет? Нет уж, спасибо. Я не для того столько лет училась, чтобы в общаге ютиться.

— А на шее у родителей сидеть — это нормально?

— Я не сижу на шее. Я ищу работу. Просто пока не могу найти достойный вариант.

Достойный вариант. Год уже ищет этот вариант. Родители тем временем экономят на всём, папа работает через силу, маме новое пальто нужно — ходит в старом, которому уже лет семь.

Я продолжаю им помогать. Каждый месяц перевожу деньги, приезжаю с продуктами, помогаю с ремонтом. Иногда привожу Славу — родители радуются внуку, немного отвлекаются от бытовых проблем.

Но каждый раз, когда я вижу сестру на том же диване с тем же сериалом, внутри закипает раздражение. Она здоровая, молодая, с образованием. Да, не тем, которое востребовано в нашем городке, но руки-ноги на месте, голова работает. Можно было бы начать с малого, накопить на переезд, попробовать себя в другом деле. Но нет. Легче сидеть дома, ждать идеальную вакансию и жаловаться на несправедливость жизни.

Родителям я больше ничего не говорю. Бесполезно. Они всё равно будут её защищать, оправдывать, содержать. Для них она навсегда останется маленькой принцессой, которой положено всё лучшее. А я буду навсегда старшим сыном, который должен понимать и терпеть.

Иногда я думаю: может, я завидую? Может, обижен на родителей за то детство, когда мои желания всегда были на втором месте? Наверное, есть немного. Но больше всего мне просто жалко маму и папу. Они заслужили спокойную старость, а не содержание взрослой здоровой дочери, которая не хочет и пальцем пошевелить.

А ещё я боюсь того дня, когда родителей не станет. Кто тогда будет содержать Ольку? Неужели она думает, что это буду я? Или к тому времени наконец найдётся тот самый «достойный вариант»? Ну так я точно не стану её содержать, я бы уже сейчас её выпнул во внешний мир.

Я не знаю ответов. Просто живу дальше, работаю, ращу сына. Стараюсь не думать об этом слишком часто. Но каждый раз, заходя в родительский дом и видя сестру на диване, чувствую, как что-то сжимается внутри. Не злость даже — усталость. От несправедливости, от беспомощности, от того, что ничего не могу изменить.

Ведь даже перестань я помогать родителям, они будут в нитку тянуться, но не скажут Оле ни слова. Так что я хоть как-то облегчаю им жизнь. А сестра... Да глаза бы мои её не видели!