«Выбирай: или я, или эти посиделки у бывшей свекрови!» — заявил мой парень после очередного воскресного обеда

С Антоном мы прожили в браке четыре года. Хорошие, спокойные годы без скандалов и битой посуды. Просто в какой-то момент мы оба поняли, что превратились из влюблённых в соседей по квартире. 

Засыпали, отвернувшись друг от друга, а по выходным с облегчением разбегались по своим делам. Даже ссориться не хотелось — на это нужны эмоции, а их между нами уже не осталось.

Однажды вечером мы сидели на кухне, ковыряя остывший ужин. Антон поднял на меня глаза и тихо спросил:

— Мы ведь оба понимаем, что это конец?

Я кивнула, чувствуя не боль, а странное облегчение.

Развод оформили за два месяца. Без дележки имущества, без взаимных претензий, без адвокатов и истерик. 

Антон даже помог мне перевезти вещи в съёмную квартиру, сам таскал коробки на третий этаж, пока я разбирала посуду. Потом мы вместе заказали пиццу и посмеялись над тем, какой нелепой была наша свадьба пять лет назад.

— Помнишь, как твой дядя уронил торт? — Антон откинулся на спинку стула, вытирая руки салфеткой.

— А твоя мама потом три часа пыталась собрать его обратно, — я улыбнулась, вспоминая перемазанную кремом Наталью Петровну, которая упрямо лепила розочки на покосившийся бисквит.

Наталья Петровна — отдельная история. Она приняла меня в семью с первого дня, как родную дочь. Учила готовить борщ по семейному рецепту, который передавался в их семье три поколения. Вязала мне шарфы — у меня до сих пор хранится целая коробка, — и всегда звонила просто узнать, как дела. Не проверить, не проконтролировать, а именно узнать, по-настоящему.

Когда мы с Антоном объявили о разводе, она расплакалась. Но не от злости и не от разочарования, а от страха меня потерять.

— Ты же будешь приходить? — спросила она тогда, сжимая мои руки так крепко, что побелели костяшки.

— Конечно, буду.

И я приходила. Каждое второе воскресенье, на обед. Наталья Петровна накрывала стол своими фирменными пирогами, ставила фарфоровые чашки, которые доставала только по особым случаям. 

Мы пили чай, обсуждали сериалы и её вечную войну с соседкой из-за цветов на подоконнике. Иногда там оказывался Антон — заезжал проведать мать. Мы спокойно общались, как старые друзья, которых связывает общее прошлое, но не тянет друг к другу.

Прошёл год. Я встретила Диму.

Он работал в соседнем офисе — наши компании делили этаж бизнес-центра. Высокий, широкоплечий, с обаятельной улыбкой и привычкой приносить мне кофе по утрам. Просто так, без повода. Оставлял стаканчик на моём столе и уходил, подмигнув.

Наши отношения развивались стремительно: через месяц мы уже проводили вместе каждый вечер, через три — он практически переехал ко мне. В моей ванной появилась его бритва, в шкафу — его рубашки, а в холодильнике — его любимое пиво.

Дима был внимательным, заботливым и невероятно ревнивым.

Поначалу это даже льстило. Он хмурился, когда мне писали коллеги-мужчины, и крепче обнимал, когда на улице кто-то заглядывался. Я списывала это на страстность натуры и даже находила в этом что-то романтичное.

Проблемы начались, когда он узнал про воскресные обеды.

— Подожди, — Дима отложил вилку и уставился на меня. — Ты ходишь в гости к бывшей свекрови? Регулярно?

— Ну да. Она хороший человек, мы подружились за эти годы.

— А твой бывший муж там бывает?

— Иногда. Это же его мама.

Дима замолчал. Его челюсть напряглась так, что я услышала, как скрипнули зубы. Он медленно отодвинул тарелку, словно еда вдруг стала несъедобной.

— И ты не видишь в этом ничего странного?

— Нет, — я пожала плечами. — Мы нормально расстались. Зачем мне терять хороших людей?

В тот вечер мы больше не разговаривали. Дима ушёл спать раньше обычного, демонстративно отвернувшись к стене. А я ещё долго сидела на кухне, пытаясь понять, что именно его так задело.

На следующее воскресенье я собралась к Наталье Петровне как обычно. Достала из шкафа её любимые конфеты — те самые, с вишнёвой начинкой, — проверила телефон, накинула куртку.

— Ты серьёзно туда идёшь? — Дима стоял в дверях спальни, скрестив руки на груди. Его голос звучал глухо, с плохо скрытым раздражением.

— Мы же обсуждали это.

— Нет. Ты сказала, что будешь ходить. Я сказал, что это ненормально. Это не обсуждение.

Я вздохнула, застёгивая куртку.

— Дима, Наталья Петровна мне как вторая мама. Я не могу просто перестать с ней общаться из-за того, что мы с её сыном развелись.

— А если он там будет?

— Значит, поздороваемся. Мы взрослые люди.

Дима покачал головой и отвернулся, уставившись в окно. Его плечи были напряжены так, будто он готовился к драке. Я вышла, чувствуя его тяжёлый взгляд спиной. Дверь за мной закрылась слишком тихо — хуже, чем если бы хлопнула.

У Натальи Петровны пахло корицей и яблоками. На кухне шипела сковородка, играло старое радио, и весь этот уютный хаос мгновенно вернул меня в те времена, когда я была частью этой семьи.

Она хлопотала у плиты, раскладывая по тарелкам шарлотку.

— Как твой новый молодой человек? — спросила она, подливая мне чай.

— Сложно, — призналась я. — Ревнует к Антону.

— К Антону? — она удивлённо подняла брови. — Но вы же просто дружите.

— Вот именно.

В этот момент входная дверь открылась, и вошёл Антон. В руках он держал пакет с фруктами — мандарины и виноград, как всегда.

— О, привет! — он улыбнулся мне как старому другу, без тени неловкости. — Как жизнь?

— Нормально. У тебя?

— Да тоже ничего. Познакомился тут с одной, вроде серьёзно всё. Зовут Марина, работает архитектором.

Наталья Петровна радостно всплеснула руками и начала расспрашивать — какая она, откуда, когда познакомит с мамой. Антон отшучивался, я подливала всем чай, и мы просидели за столом пару часов, болтая о всякой ерунде. Легко, по-семейному, без напряжения.

Дома меня ждал допрос.

— Он там был? — Дима даже не дал мне снять обувь. Стоял в коридоре, загораживая проход.

— Да. И рассказал про свою новую девушку, — я попыталась проскользнуть мимо, но он не сдвинулся.

— То есть вы там сидели втроём? Ты, твой бывший муж и его мать? Это какой-то абсурд!

— Почему абсурд? Люди расстаются цивилизованно и продолжают общаться. Это нормально.

— Нормально? — Дима повысил голос, и я заметила, как у него задёргалась жилка на виске. — Нормально — это когда после развода люди расходятся навсегда! А не устраивают семейные посиделки!

Я почувствовала, как внутри закипает раздражение. Сбросила наконец обувь и прошла на кухню. Дима двинулся следом.

— Может, тебе стоит подумать, почему тебя это так задевает?

— Меня задевает, что моя девушка каждые выходные бегает к бывшему мужу!

— Я не к нему бегаю! Я хожу к женщине, которая четыре года была мне семьёй!

Дима схватил куртку с вешалки и направился к двери. Обернулся на пороге, и в его глазах я увидела не злость — ультиматум.

— Знаешь что? Выбирай. Или я, или эти дурацкие посиделки.

Дверь хлопнула так, что с полки упала фоторамка. Стекло треснуло, рассыпавшись по полу мелкими осколками.

Я осталась стоять посреди коридора, сжимая в руках коробку с недоеденной шарлоткой, которую Наталья Петровна завернула мне с собой.

Два дня Дима не звонил. Я тоже не набирала, давая нам обоим время остыть и подумать. На третий день он появился на пороге с букетом роз и виноватым выражением лица.

— Прости, — сказал он, протягивая цветы. — Я погорячился. Просто... я не понимаю этого. Мои родители после развода не разговаривали десять лет. Вообще. Общались только через меня. Для меня это странно — то, что вы делаете.

Я впустила его в квартиру, поставила розы в вазу.

— Понимаю. Но пойми и ты. Наталья Петровна — часть моей жизни. И Антон тоже, как друг. Если ты хочешь быть со мной, тебе придётся это принять.

— А если я не могу?

Вопрос повис в воздухе. Дима смотрел на меня, ожидая, что я сдамся. Откажусь от своих границ ради его спокойствия. Выберу его.

Раньше я бы, наверное, так и сделала. Прогнулась, уступила, убедила себя, что его комфорт важнее. Но четыре года брака с Антоном научили меня одной важной вещи: нельзя строить отношения на отказе от себя. Мы с Антоном развелись не потому, что кто-то был плохим — а потому что вовремя признали правду. И это был здоровый выбор.

— Тогда, наверное, нам не по пути, — сказала я тихо, но твёрдо.

Дима моргнул, явно не ожидая такого ответа. Его лицо вытянулось.

— Ты серьёзно? Ты выбираешь бывшего мужа?

— Я выбираю себя. И людей, которые принимают меня такой, какая я есть. Без ультиматумов.

Он постоял ещё минуту, словно ждал, что я передумаю. Потом молча развернулся и ушёл. На этот раз дверь закрылась тихо.

Вечером позвонила Наталья Петровна.

— Как дела, дорогая?

— Рассталась с Димой, — выдохнула я.

— Из-за меня? — её голос дрогнул.

— Нет. Из-за того, что он не готов принимать меня такой, какая я есть. Это его выбор.

В трубке помолчали. Потом Наталья Петровна тепло сказала:

— Приезжай в воскресенье. Испеку твой любимый пирог с вишней. Тот самый, с решёточкой.

Я улыбнулась.

— Обязательно приеду.

Положив трубку, я подошла к окну. За стеклом начинался дождь, капли расчерчивали стекло кривыми дорожками. Но на душе было странно легко.

Правильного человека не придётся убеждать в том, что дружба с прошлым — это не угроза настоящему. Не придётся доказывать, что можно расстаться и остаться людьми. И однажды он обязательно найдётся.

А пока — воскресенье, пирог с вишней и люди, которые любят меня просто так. Без условий.