«Я хотел заговорить на твоём языке!» — сказал муж, когда я уже была готова подать на развод

Первый раз я заметила странность в марте. Олег вернулся с работы позже обычного — на полтора часа. Сказал — совещание затянулось. Бывает, подумала я. У всех бывает.

Но потом это стало системой.

Каждый вторник и четверг муж задерживался. Ровно на полтора часа, минута в минуту. Приходил слегка взмокший, будто шёл быстрым шагом. Сразу в душ, потом — ужинать как ни в чём не бывало.

— Много работы? — спрашивала я.

— Завал, — отвечал он коротко. — Новый проект.

Новый проект. Я работала преподавателем английского в языковой школе и знала, как выглядят люди после совещаний. Уставшие, раздражённые, с головой забитой цифрами и дедлайнами. Олег выглядел иначе — взбудораженный, почти радостный. И это пугало.

Потом появился телефон.

Раньше он лежал на столе экраном вверх — Олегу нечего было скрывать. Теперь — экраном вниз, всегда. Или в кармане. Или «забыл в машине».

— Кто звонил? — спросила я однажды, услышав вибрацию.

— Работа, — он схватил телефон слишком быстро. — Ничего важного.

Ничего важного. Но глаза отвёл.

Я начала наблюдать. Не специально — просто замечала детали, которые раньше пропускала. Олег чаще смотрел в телефон, когда думал, что я не вижу. Улыбался каким-то сообщениям. Выходил «покурить» — хотя бросил три года назад.

Подруга Светка выслушала мои подозрения и вынесла вердикт:

— Классические признаки. Извини, Тань, но похоже на измену.

— Олег? Он десять лет со мной. Мы счастливы.

— Все так думают. А потом — бац, и секретарша.

Секретарша. Или коллега. Или случайная знакомая. Я перебирала варианты и чувствовала, как внутри растёт ледяной ком.

Решила проверить.

Во вторник сказала, что задержусь на работе. Вместо этого села в машину у нашего дома и стала ждать. Олег вышел в шесть, как обычно. Сел в свою машину, поехал. Я — за ним.

Он припарковался у жилого дома в спальном районе. Не офисное здание, не ресторан — обычная многоэтажка. Вышел, огляделся — я пригнулась за рулём — и скрылся в подъезде.

Полтора часа я сидела в машине, умирая от ревности и страха. Представляла его в чужой квартире, с чужой женщиной. Представляла, как они смеются, обнимаются, занимаются тем, чем занимаются любовники.

Когда он вышел, я не выдержала. Вылетела из машины, подбежала к нему.

— Таня?! — он отшатнулся. — Ты откуда?

— Следила. Кто там живёт?

— Что? Где?

— Не притворяйся! В этом доме! К кому ты ходишь?!

Олег смотрел на меня — растерянный, испуганный. Потом вдруг рассмеялся.

— Господи, Таня. Ты думаешь, что я... изменяю?

— А что мне думать?! Ты задерживаешься дважды в неделю, прячешь телефон, врёшь про совещания!

— Я не вру. Просто... не всё рассказываю.

— И что ты не рассказываешь?!

Он вздохнул. Потёр лицо ладонями.

— Пойдём в машину. Объясню.

Мы сидели в его машине — как чужие люди, на расстоянии. Я смотрела прямо перед собой, он — на руль.

— В этом доме живёт Артём Викторович, — начал Олег. — Мой репетитор по английскому.

Я повернулась к нему.

— Что?

— Репетитор. Я учу английский. Полгода уже.

Английский. Мой муж, который десять лет отнекивался от любых курсов. Который говорил, что языки ему не даны. Который засыпал на пятой минуте любого фильма без дубляжа.

— Зачем? — глупый вопрос, но другого не нашлось.

— Для тебя.

— Для меня?

Олег наконец посмотрел на меня. В глазах — не вина, не страх. Что-то другое. Нежность?

— Ты каждый вечер смотришь сериалы в оригинале. Смеёшься над шутками, которые я не понимаю. Обсуждаешь с подругами фильмы, а я сижу как дурак — не могу вставить слово. Ты — преподаватель, для тебя это родной язык почти. А я — немой рядом с тобой.

— Олег...

— Я хотел сделать сюрприз. К нашей годовщине — в июне. Хотел включить твой любимый сериал и сказать: давай вместе, без субтитров. Хотел увидеть твоё лицо.

Я молчала. В горле стоял ком — не от обиды, от другого.

— Почему ко мне не обратился? Я же преподаватель.

— Именно поэтому, — он усмехнулся. — Представь: муж-двоечник у жены-учительницы. Ты бы поправляла каждое слово, я бы злился, ты бы расстраивалась. Мы бы поссорились на третьем занятии.

— Не поссорились бы...

— Поссорились бы. Ты знаешь, какой я упрямый. А Артём Викторович — чужой человек. С ним можно ошибаться, не теряя лицо.

Чужой человек. Репетитор-мужчина, к которому муж ходил полгода. Учил язык, чтобы смотреть со мной фильмы.

— Покажи телефон, — сказала я.

— Что?

— Ты его прячешь. Я хочу увидеть.

Олег вздохнул, достал телефон, разблокировал. Протянул мне.

Переписка с «Артём англ.» — десятки сообщений. «Домашнее задание: перевести текст», «Посмотрите этот подкаст», «Отличный прогресс, Олег!». Никаких женских имён, никаких подозрительных чатов.

Я листала и чувствовала себя идиоткой. Месяц слежки, бессонных ночей, фантазий о разводе — а он учил неправильные глаголы.

— Извини, — сказала я тихо.

— За что?

— За то, что не доверяла. За то, что следила. За то, что думала худшее.

Олег взял мою руку.

— Я сам виноват. Надо было сказать. Но так хотелось сюрприза... Представлял, как ты удивишься. Как будешь гордиться.

— Я и так горжусь.

— Чем? Я ещё ничего не умею. Уровень — между Elementary и Pre-Intermediate. Артём Викторович говорит — способности есть, но лень мешает.

Я рассмеялась — впервые за месяц, по-настоящему.

— Это точно про тебя.

— Эй! Я стараюсь! Знаешь, как сложно в сорок два учить язык с нуля?

— Знаю. Я учу людей каждый день.

— Вот именно. Ты знаешь, какой это труд. Поэтому хотел доказать, что могу. Что не безнадёжен.

Мы сидели в машине, держась за руки. За окном темнело, зажигались фонари. Обычный вечер, обычный двор — а внутри всё переворачивалось.

— Сколько занятий осталось до годовщины? — спросила я.

— Двенадцать. Если ничего не отменять.

— Хочешь, буду помогать? Дома, неформально. Без оценок и поправок.

— Не будешь поправлять?

— Буду. Но нежно.

Он рассмеялся.

— Тогда давай попробуем.

Домой мы вернулись вместе. Олег заварил чай, я нашла свой любимый сериал — тот самый, который смотрела без него сотню раз.

— Включай, — сказал он, садясь рядом. — С субтитрами пока. Артём говорит, так лучше для восприятия.

Мы смотрели первую серию. Олег хмурился, пытаясь разобрать быструю речь. Спрашивал: «Что он сказал?» — и я переводила, стараясь не занудствовать. Он повторял фразы, путал произношение, смеялся над своими ошибками.

Это было... хорошо. По-другому, чем раньше. Лучше.

— Знаешь, — сказал он, когда серия закончилась, — Артём Викторович прав. С живым носителем — совсем другое дело.

— Я не носитель. Я русская.

— Ты — носитель английского духа, — он подмигнул. — Так лучше звучит.

Я ткнула его в бок.

— Зубришь комплименты?

— А как иначе? Жена — филолог. Надо соответствовать.

Прошло три месяца. До годовщины — ещё три. Олег продолжает заниматься — теперь я знаю расписание, провожаю его к Артёму Викторовичу без паранойи. Иногда проверяю домашние задания — он ворчит, но слушается.

Вчера он впервые посмотрел короткий ролик без субтитров и пересказал содержание. С ошибками, с паузами — но сам, без моей помощи.