Я полгода драила квартиру невестки, пока она пила кофе с подружками

Когда сын женился, я дала себе слово: не буду той свекровью, которая лезет в чужую семью. Насмотрелась в своё время на мать бывшего мужа — хватило впечатлений на всю жизнь. Поэтому держала дистанцию, приезжала только по приглашению, с советами не лезла.

Но полгода назад невестка Оля позвонила сама.

— Наталья Викторовна, мне неловко просить, но я устроилась на подработку. По вечерам, три раза в неделю. Антон на основной работе допоздна, а дома бардак копится. Может, вы бы могли иногда приезжать? Просто присмотреть за порядком, пока меня нет.

Я обрадовалась. Наконец-то нужна, наконец-то могу помочь. Внуков у меня пока нет, пенсия скучная, а тут — живое дело. К тому же Оля никогда особо не сближалась со мной, держалась отстранённо. Подумала: вот он, шанс наладить отношения.

Начала приезжать по вторникам, четвергам и субботам. Оля убегала около пяти вечера — наспех накрашенная, в деловом платье, с сумкой через плечо.

— Спасибо огромное! Не представляете, как выручаете! — бросала она на бегу и исчезала за дверью.

Я оставалась в чужой квартире и принималась за уборку.

Первые недели энтузиазм зашкаливал. Я мыла полы до блеска, разбирала завалы в шкафах, чистила плиту до заводского состояния. Готовила ужин, чтобы молодые не питались полуфабрикатами. Гладила Антону рубашки — у Оли, по её словам, руки до этого не доходили.

Сын благодарил, но как-то рассеянно. Он вообще был вечно уставший, приходил после девяти и сразу падал спать. Оля возвращалась около десяти, тоже измотанная — во всяком случае, так казалось.

— Как подработка? — спрашивала я.

— Ужас, ноги не держат, — жаловалась она, падая на диван. — Зато лишняя копейка не помешает.

Я понимающе кивала. Молодой семье всегда нужны деньги. Ипотека, кредит за машину, бытовые расходы. Оля молодец, что старается помочь мужу.

Месяц шёл за месяцем. Моё рвение немного поубавилось — всё-таки не двадцать лет, спина болит, колени ноют. Но я продолжала приезжать исправно. Чувствовала себя полезной, нужной. Это грело.

А потом случилась первая странность.

Разбирая корзину с грязным бельём, я нашла в кармане Олиных джинсов чек из кофейни. Дата — прошлый четверг, время — шесть вечера. Как раз когда она должна была быть на подработке.

Подумала: может, забежала по дороге, ничего такого. Выбросила чек и забыла.

Через неделю — ещё один чек. На этот раз из ресторана. Счёт на двоих: два салата, два бокала вина, десерт. Дата — суббота, семь вечера.

Два бокала вина на подработке?

Я начала присматриваться внимательнее. Олины платья, в которых она якобы бегала на работу, пахли не офисом. Духи — да, но ещё что-то. Кальян? Кофе? Точно не рабочая обстановка.

Сомнения грызли изнутри, но я молчала. Может, ошибаюсь. Может, это не то, что кажется. Не хотела раздувать скандал на пустом месте.

В субботу я приехала раньше обычного — в поликлинике отменили приём, освободилась на два часа. Решила заскочить в супермаркет рядом с домом Антона, купить продукты для ужина.

И увидела Олю.

Она сидела за столиком в кофейне при торговом центре. Не одна — с двумя девушками. Все три хохотали, пили латте, листали что-то в телефонах. Оля была в том самом деловом платье, с той самой сумкой через плечо.

Часы показывали половину шестого. Через тридцать минут я должна была приехать убирать её квартиру.

Стояла за колонной и смотрела, как невестка беззаботно смеётся с подружками. Как заказывает ещё один кофе. Как делает селфи на фоне витрины.

Ноги не держат, значит. Лишняя копейка не помешает.

Домой я в тот вечер не поехала. Позвонила Антону, сказала, что плохо себя чувствую. Он расстроился, но понял. Оля даже не перезвонила — видимо, была слишком занята подработкой.

Три дня я думала, что делать. Сказать сыну? Промолчать? Поговорить с Олей напрямую? Каждый вариант казался неправильным.

Решила поговорить с невесткой. Всё-таки взрослый человек, может, есть объяснение.

Приехала в следующий вторник как обычно. Оля уже собиралась выходить — каблуки, макияж, деловой вид.

— Наталья Викторовна, я побежала! Спасибо, что пришли!

— Оля, подожди. Мне нужно спросить кое-что.

Она замерла у двери.

— Что-то случилось?

— Где ты была в субботу в половине шестого?

Лицо невестки дрогнуло. На секунду — но я заметила.

— На работе, где же ещё.

— Я видела тебя в торговом центре. С подругами, в кофейне.

Пауза была долгой. Оля медленно поставила сумку на тумбочку и повернулась ко мне.

— Вы следите за мной?

— Случайно увидела. Но это не важно. Важно то, что ты полгода врёшь. И мне, и сыну.

— Я не вру...

— Оля, хватит. Какая подработка? Чеки из ресторанов, посиделки с подружками — это не работа. А я три раза в неделю драю твою квартиру, думая, что помогаю.

Невестка села на пуфик в прихожей. Вид у неё был не виноватый — скорее раздражённый.

— И что? Вам же нравится помогать. Вы сами вызвались.

— Я вызвалась, потому что думала, что ты работаешь. Что тебе тяжело. А ты просто нашла бесплатную домработницу.

— Это громкие слова. Я не заставляла вас приезжать.

— Но и правду не сказала.

Оля пожала плечами.

— Потому что знала реакцию. Вы бы не поняли.

— Чего бы не поняла?

— Того, что мне нужно время для себя! — она повысила голос. — Я сижу дома круглыми сутками, варюсь в быту, схожу с ума! Антон на работе, подруги заняты, а я одна в четырёх стенах. Мне нужна отдушина!

— И эта отдушина — вешать свои обязанности на свекровь?

— Вы пенсионерка, вам всё равно нечем заняться!

Слова ударили больнее, чем я ожидала. Нечем заняться. Вот как она видела мою помощь — не как жест доброй воли, а как способ занять скучающую старуху.

— Оля, ты понимаешь, что использовала меня?

— Я не использовала! Я просто... перераспределила ресурсы.

Она говорила это так спокойно, будто речь шла о чём-то обыденном. Ни капли стыда, ни тени раскаяния. Только досада, что попалась.

— Антону расскажешь сама или мне?

Невестка вскинула голову.

— Ничего я не буду рассказывать. И вы не будете. Если скажете — разрушите семью сына. Хотите этого?

Я молчала. Классическая манипуляция: сделай, как я хочу, иначе будешь виновата в последствиях.

— Оля, я не собираюсь разрушать вашу семью. Но и продолжать этот спектакль тоже не буду. Убирай свой дом сама. А с Антоном решай, как знаешь.

Забрала сумку и ушла. Впервые за полгода — без уборки, без готовки, без глажки рубашек.

Антон позвонил вечером. Голос был растерянный.

— Мам, Оля сказала, что вы поссорились. Из-за какой-то ерунды.

— Спроси у жены, из-за чего конкретно.

— Она говорит, ты её оскорбила.

Я закрыла глаза. Ожидаемо. Конечно, Оля перевернёт всё с ног на голову.

— Сынок, я не буду пересказывать. Поговори с ней честно. Спроси про подработку. Попроси показать зарплату за полгода.

Он замолчал. Потом тихо сказал:

— Какую зарплату?

— Вот и я о том же.

Положила трубку и не брала весь вечер. Пусть разбираются сами.

Через три дня Антон приехал ко мне. Сел на кухне, долго молчал, глядя в чашку с остывшим чаем.

— Она призналась, — сказал он наконец. — Никакой подработки не было. Просто гуляла с подругами, пока ты убирала квартиру.

— Мне жаль.

— Она сказала, что ей было скучно дома. Что я вечно на работе, а она одна.

— Это не оправдание, сынок. Можно было поговорить, найти решение. А не врать полгода.

— Я знаю.

Он уехал, не сказав, что будет делать. Я не спрашивала. Это их семья, их решения.

Прошло два месяца. Антон с Олей до сих пор вместе. Развода нет, скандалов, судя по всему, тоже. Невестка звонила один раз — извинялась, просила забыть. Я вежливо ответила, что приняла к сведению.

Приезжать к ним перестала. Не из обиды — просто больше не хочу. Оля научилась справляться сама, благо выбора у неё теперь нет. Иногда присылает фотографии чистой квартиры — видимо, доказывает, что изменилась. Я отвечаю смайликами и не комментирую.

Антон приезжает по воскресеньям, один. Обедаем, разговариваем, как раньше. Про Олю почти не говорим — по молчаливому согласию обходим эту тему.