Женщина ревнует меня к маме и называет помощь родителям «выкачиванием денег из семьи»

Мне сорок лет, я работаю мастером на производстве, живу в небольшом городе, и уже больше года встречаюсь с женщиной по имени Ирина. Познакомились здесь же, в городе, через общих знакомых. Ирине тоже сорок, она работает в бухгалтерии, разведена, детей нет.

Поначалу всё было хорошо. Потом стало понятно, что у нас есть один серьёзный пункт разногласий — моя мама.

Мама растила меня одна. Отца не было — ушёл рано, я его почти не помню. Она работала на двух работах, тянула всё сама, никогда не жаловалась. Потом, лет десять назад, ушла с работы, чтобы ухаживать за своими родителями — дедушкой и бабушкой, которые болели и нуждались в уходе. Они умерли с разницей в два года, и мама осталась одна в частном доме, который достался ей от них.

Дом старый, требует постоянного внимания. Каждую осень — подготовка к зиме, дрова, проверка труб. Каждую весну — огород, забор, где-нибудь что-нибудь покосилось или потекло. Летом всегда найдётся работа. Я езжу туда почти каждые выходные — помогаю, чиню, делаю что нужно. Иногда оставляю маме денег — немного, но регулярно, потому что пенсия у неё небольшая, а расходы на дом есть.

Ирина с этим не согласна.

Первые месяца три она ничего не говорила. Ездила со мной иногда, мама её принимала хорошо — кормила, расспрашивала, была рада. Ирина улыбалась, говорила, что всё нормально. Мне казалось, что они поладили.

Потом конфетно-букетный период закончился, и Ирина стала говорить то, что думала.

Первый раз это случилось в сентябре. Я сказал, что в эти выходные надо ехать к маме — помочь с заготовкой дров на зиму, там работы на день.

— Сергей, мы каждые выходные у твоей мамы.

— Ну, не каждые. Через одни примерно.

— Мне кажется, чаще.

— Ирин, там дом. Там всегда что-то надо делать.

— Ну и пусть надо. Ты не один такой, у кого мама в частном доме. Нанять кого-нибудь.

— На что нанять? У неё пенсия маленькая.

— Ну, ты даёшь ей деньги же.

— Даю. Этого не хватит на постоянного работника.

— Ирин, это мама.

— Я понимаю, что мама. Но у нас тоже есть жизнь.

Этот разговор стал первым в серии. Дальше они повторялись с разной степенью интенсивности.

Иногда Ирина говорила, что я "тяну деньги из семьи" — последнее слово меня каждый раз останавливало. Какой семьи? Мы не женаты, детей нет, общего хозяйства не ведём. Семья, которую я обеспечиваю — это мама. Но Ирина имела в виду именно нас.

— Ирин, мы пока не семья в том смысле, в котором ты говоришь.

— Ну, будем же. Или нет?

— Будем, я надеюсь. Но пока мы не живём вместе и не ведём общий бюджет.

— Значит, пока можешь тратить на маму сколько хочешь?

— Я трачу не сколько хочу. Я трачу сколько нужно.

— А кто решает, сколько нужно?

— Ну, я. Это мои деньги.

Она замолкала, но ненадолго.

Приехали, мама накрыла стол — всё как обычно, пирожки, чай, разговор. Потом я пошёл работать во двор, Ирина осталась с мамой.

Через полчаса она вышла ко мне.

— Сергей, когда поедем?

— Ирин, я только начал. Часа три работы минимум.

— Три часа?

— Ну да. Забор — это не быстро.

— А я тут что должна делать?

— Ну, с мамой поговори. Погуляй. Там в огороде ещё яблоки есть, возьми.

— Сергей, я не за яблоками приехала.

— А зачем?

— Ну, с тобой побыть. Но ты весь день будешь с забором.

Я отложил инструмент и посмотрел на неё.

— Ирин, ты же знала, зачем мы едем. Я говорил.

— Ну, думала, ты быстрее. Я здесь чужая.

— Ты не чужая. Мама тебе рада.

— Рада, да. Но я тут никто. Ни хозяйка, ни родственница. Просто знакомая твоя сижу.

Вечером, уже в машине домой, я попробовал поговорить нормально.

— Ирин, объясни мне, что тебе нужно. Не в смысле претензий, а честно. Чего ты хочешь?

Она думала немного.

— Я хочу, чтобы ты думал о нас. Не только о маме, не только о доме — о нас.

— Я думаю о нас. Но мама тоже есть в моей жизни, и это не изменится.

— Я понимаю, что не изменится. Но сейчас ощущение, что мама на первом месте. Всегда. Каждые выходные туда, деньги туда, силы туда. А я где?

— Ирин, ты рядом. Я хочу, чтобы ты была рядом.

— Но ты не показываешь этого.

— Как не показываю?

— Ну, ты планируешь выходные вокруг мамы. Не спрашиваешь, что хочу я. Просто говоришь — едем к маме.

Это было отчасти справедливо. Я действительно планировал поездки, не особо согласовывая.

— Хорошо. Как ты хочешь, чтобы это выглядело?

— Чередовать, например. Одни выходные у мамы, другие — наши. Куда-нибудь вместе, просто нас двое.

— Если срочное — конечно. Но каждые выходные — это не срочное.

Я думал об этом разговоре несколько дней. Ирина в чём-то права — я действительно не спрашивал, что она хочет в выходные. Для меня поездка к маме была очевидной, я не воспринимал её как выбор, требующий обсуждения.

Но при этом я понимал, что некоторые вещи не изменятся. Мама одна. Дом требует ухода. Я единственный, кто это делает. Это не обсуждается, это просто данность.

Я позвонил другу Витьке — мы знакомы со школы, он женат, у него похожая ситуация с тёщей.

— Вить, как ты это решаешь? Когда жене не нравится, что ты время на родителей тратишь?

— Ну, у нас по-другому. Жена сама к своей маме ездит, я к своей. Просто каждый понимает, что это нормально.

— А если бы не понимала?

— Ну, Серёг, это базовые вещи. Мама одна, ты помогаешь — это не обсуждается. Если женщина этого не понимает в сорок лет, это вопрос о ней, а не о тебе.

— Так давай внимание. Но не вместо мамы, а в дополнение. Это же не одно исключает другое.

Следующий разговор с Ириной я начал сам.

— Ирин, я думал над тем, что ты говорила. Про то, что мы не планируем ничего для нас двоих.

— Ну?

— Готов чередовать. Одни выходные — к маме, другие — куда скажешь. В кино, на природу, куда хочешь. Но есть вещи, которые не изменятся. Мама в доме одна. Я туда езжу и буду ездить. Деньги даю ей и буду давать. Если тебе это принципиально не подходит — лучше знать сейчас.

Она смотрела на меня.

— Ты ставишь условие?

— Я говорю честно, как есть. Чтобы не было потом разочарования.

— А если мне не подходит?

— Тогда это важная информация для нас обоих.

Она молчала долго. Потом сказала.

— Я не говорила, что мне совсем не подходит. Я говорила, что хочу больше нас в этом всём.

— Вот это можем обсуждать.

Мы помолчали.

— Ты упрямый, — сказала она.

— Есть немного, — согласился я.

Это был, пожалуй, первый разговор на эту тему, который закончился без напряжения. Что будет дальше — не знаю. Но по крайней мере мы оба понимаем теперь, что именно обсуждаем. Это уже что-то.