Золовка обиделась за то, что я родила в день её свадьбы

Есть такие люди, рядом с которыми ты всегда чувствуешь себя немного неправильной. Не потому что ты что-то делаешь не так, а потому что их картина мира настолько отличается от твоей, что даже простой разговор превращается в хождение по минному полю. Для меня таким человеком всегда была Лера — младшая сестра моего мужа Андрея.

Я познакомилась с ней почти сразу, как мы с Андреем начали встречаться. Ей тогда было девятнадцать, мне двадцать пять. Лера влетела в квартиру, где мы ужинали, без предупреждения, с криком: «Андрюха, одолжи денег, я платье увидела — умру, если не куплю!» Увидев меня, она ничуть не смутилась, села за стол, украла кусок пиццы с моей тарелки и принялась рассказывать про это платье с таким жаром, будто от его покупки зависела судьба мира.

Андрей тогда только посмеялся и дал ей денег. Я промолчала.

Потом я много раз наблюдала подобные сцены. Лера была из тех, кто искренне верит, что мир вращается вокруг неё. Не из злости, нет. Просто её так воспитали. Единственная дочь после двух сыновей, поздний ребёнок, папина принцесса. Её капризы всегда выполнялись, её слёзы немедленно вызывали суету, её проблемы становились проблемами всей семьи.

Для меня это дико, но у каждой семьи свои порядки. И поскольку близко дружить с Лерой меня никто не заставлял, я просто держала вежливую дистанцию. Созванивались по праздникам, виделись на семейных ужинах, обменивались ничего не значащими фразами. Этого было достаточно.

Семь лет мы прожили в таком режиме мирного сосуществования. А потом всё изменилось.

Когда я забеременела, нам с Андреем было уже за тридцать. Мы долго шли к этому решению, основательно готовились. Первый триместр прошёл тяжело, с токсикозом и постоянной тревогой, но ко второму я расцвела. Андрей шутил, что я наконец-то начала есть за двоих, хотя раньше питалась как воробей.

Новость о беременности семья приняла с радостью. Свекровь сразу начала вязать пинетки, свёкор — планировать, как будет учить внука или внучку ловить рыбу. Лера тоже поздравила, хотя, как мне показалось, без особого энтузиазма. Впрочем, я списала это на то, что дети её никогда особо не интересовали.

А через два месяца Лера объявила о помолвке.

Её избранником оказался Максим — парень, с которым она встречалась меньше полугода. Свадьбу назначили на конец мая. Я быстро посчитала в уме: мой срок был начало июня. Плюс-минус совпадало.

— Если вдруг не получится приехать, ты не обижайся, — сказала я Лере при встрече. — Сама понимаешь, мало ли что.

— Да ладно, — отмахнулась она. — Первые дети всегда позже срока рождаются. Успеешь.

Я не стала спорить. В конце концов, это была её свадьба, не моя. Пусть планирует как хочет.

Последние недели беременности тянулись медленно. Я чувствовала себя огромной, неповоротливой, постоянно уставшей. Ноги отекали, спина болела, спать получалось только урывками. Андрей как мог помогал — взял на себя всю готовку и уборку, терпел мои перепады настроения.

За три дня до свадьбы я пошла на плановый приём. Врач долго смотрела на результаты анализов, хмурилась, потом сказала:

— Давайте-ка вас в стационар положим. Понаблюдаем.

— Что-то серьёзное? — испугалась я.

— Не хочу вас пугать раньше времени. Возможно, ничего страшного. Но лучше перестраховаться.

Андрей примчался через час, помог собрать сумку, отвёз меня в больницу. Мы заранее обсуждали такой вариант, так что никакой паники не было. Он оставался на связи, каждые несколько часов писал, как я себя чувствую.

— Ты иди на свадьбу спокойно, — сказала я ему накануне по телефону. — Тут врачи, тут всё под контролем. Не надо из-за меня ничего менять.

— Если что-то начнётся, сразу звони, — предупредил он.

— Обязательно.

Что-то началось той же ночью. В три часа. Я проснулась от тупой боли в пояснице, которая быстро переросла в схватки. Первое сообщение Андрею я отправила в четыре утра: «Кажется, рожаю. Пока всё нормально, не волнуйся».

Он перезвонил сразу, голос сонный и встревоженный:

— Я приеду.

— Не глупи. Свадьба через несколько часов. Сестра замуж выходит.

— Плевать на свадьбу.

— Андрей, серьёзно. Ну чем ты мне поможешь? Родишь за меня? Ещё мне твоего бледного перепуганного лица не хватало. Иди на свадьбу сестры!

Он спорил, но я настояла. Глупо было бы портить сестре праздник. Ничего критичного не происходило, просто роды, обычные первые роды.

Они оказались совсем не обычными. Шестнадцать часов. Шестнадцать долгих, мучительных часов, которые выпили из меня все силы. Я писала Андрею урывками: «Ещё нет», «Раскрытие медленное», «Сказали, скоро». Он отвечал между тостами и танцами, и я знала, что он волнуется, но старается не подавать вида.

Наша дочь родилась вечером. Три двести, пятьдесят один сантиметр. Громкий, возмущённый крик. Я держала её на руках и плакала — от счастья, от облегчения, от усталости.

«Родила! Девочка! Всё хорошо!» — написала я Андрею дрожащими пальцами.

Он приехал через час, прямо в костюме со свадьбы, с растрёпанным букетом невесты, который зачем-то прихватил с собой. Потом рассказал, что Лера кинула его в толпу, и он случайно поймал.

— Она такая маленькая, — прошептал он, глядя на дочку. — И такая красивая. Как ты.

Следующие дни слились в одно сплошное кормление-пеленание-недосып. Андрей приезжал каждый вечер, его родители тоже навещали, привозили еду и подарки. Всё было хорошо.

На выписку приехали все, кроме Леры. Я удивилась, но решила, что она устала после свадьбы или занята первыми днями семейной жизни. Какая разница, в конце концов?

Через неделю мы поехали к родителям Андрея показать внучку. Свёкры суетились, фотографировали малышку со всех сторон, спорили, на кого она похожа. Лера пришла позже, с Максимом. И с первой же секунды я почувствовала что-то неладное.

Она смотрела на меня так, будто я её лично оскорбила. Не поздравила толком, ребёнка едва взглянула. Когда все сели обедать, демонстративно села на другой конец стола.

После обеда я поймала её на кухне.

— Лера, что случилось? Ты на меня злишься?

Она резко обернулась, и в её глазах плескалось столько обиды, что я опешила.

— Злюсь? Да я в ярости! Это был мой день, понимаешь? Мой! Один-единственный день в жизни, когда всё должно было быть про меня! А вместо этого что? Андрей весь день на телефоне, папа бегает к нему за информацией, мама плакала за столом, гости шептались. Все только и говорили про твои роды!

— Лера, я не специально...

— Конечно, не специально! Ты вообще никогда ничего специально не делаешь! Вечно такая правильная, такая удобная! А в итоге всё равно весь праздник испорчен!

Я стояла и не знала, что сказать. В голове крутилось: «Это бред. Это какой-то бред». Я не могла контролировать, когда начнутся роды. Я даже мужа уговаривала остаться на свадьбе. Что я должна была сделать? Не рожать?

Лера выскочила из кухни, хлопнув дверью. Максим увёз её через пятнадцать минут. Свёкры разводили руками, Андрей был мрачнее тучи.

— Она перебесится, — сказал свёкор. — Молодая ещё.

Но она не перебесилась. Прошло уже три месяца, а Лера продолжает меня игнорировать. Не отвечает на сообщения, не приезжает, когда знает, что я буду. На днях у свекрови был юбилей — Лера просидела весь вечер в другом углу комнаты.

Я много думала об этом. Пыталась посмотреть на ситуацию её глазами. Да, наверное, ей было обидно, что родители отвлекались. Но разве это моя вина? Разве я выбирала этот день? Разве я вообще могла что-то изменить?

Андрей говорит, что я не должна чувствовать себя виноватой. Он злится на сестру, они почти не разговаривают. Мне от этого только хуже — я не хотела их ссорить.

А иногда, укачивая дочку посреди ночи, я думаю: может, дело не в свадьбе. Может, Лера просто не умеет делить внимание. Всю жизнь она была в центре, а тут появился кто-то ещё. Маленький человек, который теперь будет забирать любовь бабушки и дедушки.

Но эту мысль я держу при себе. Некоторые вещи лучше не произносить вслух.