Зять сделал ремонт так, что пришлось все переделывать. Еще и меня виноватой выставить пытался

Идея казалась идеальной. Зять Костя работал прорабом в строительной фирме — десять лет стажа, бригада в подчинении, объекты по всему городу. Когда я решила обновить кухню, дочь Настя сразу предложила:

— Мам, зачем тебе чужие люди? Костя всё сделает. Быстро, качественно, бесплатно.

Бесплатно — это, конечно, громко сказано. Материалы я покупала сама, но работа — да, семейный подарок. Костя согласился сразу, даже с энтузиазмом.

— Тамара Михайловна, не переживайте! Сделаю как себе. Даже лучше.

Я поверила. Почему нет? Человек в теме, опыт есть, отзывы клиентов хорошие — Настя показывала. Мы составили план: поменять плитку на фартуке, положить новый линолеум, переклеить обои, обновить потолок. Ничего сложного — косметический ремонт, не перепланировка.

Костя начал в субботу. Приехал с инструментами, в рабочей одежде, деловой и уверенный. Я предложила помочь — отказался.

— Вы, главное, под ногами не крутитесь. Через неделю будет конфетка.

Я переехала к подруге Вале — жить в ремонтной пыли не хотелось. Звонила каждый день, спрашивала, как дела. Костя отвечал бодро: всё по плану, идём в графике, скоро увидите результат.

Через неделю он позвонил сам.

— Тамара Михайловна, готово! Приезжайте принимать работу.

Я примчалась с тортом и шампанским. Открыла дверь кухни — и замерла на пороге.

На первый взгляд — красиво. Свежие обои в цветочек, новый линолеум, блестящая плитка на фартуке. Потолок белый, ровный. Пахнет краской и чистотой.

Но что-то было не так.

Я подошла ближе. Присмотрелась к плитке. Швы между плитками гуляли — где-то шире, где-то уже, где-то вообще криво. В углу одна плитка торчала выше остальных, будто пыталась сбежать со стены.

— Костя, а почему швы разные?

— Где? — он подошёл, прищурился. — А, это... Плитка такая попалась, неровная. Но держится крепко, главное.

Я провела рукой по стене. Под обоями бугрились неровности — старую штукатурку явно не выровняли.

— А стены почему волнами?

— Это незаметно, — отмахнулся Костя. — При дневном свете вообще не видно.

При дневном свете было видно ещё лучше. Солнце безжалостно высвечивало каждую впадину и выпуклость.

Линолеум возле двери топорщился горбом — подложку положили криво. Потолок при ближайшем рассмотрении оказался покрашен с разводами — полосы от валика шли в разные стороны.

— Костя, — я старалась говорить спокойно, — это... не совсем то, что я ожидала.

— А что не так? — он искренне удивился.

— Швы кривые. Стены неровные. Линолеум горбом.

— Тамара Михайловна, это же косметический ремонт! Не евроремонт! Для вашей кухни — отлично.

Для моей кухни. Мне стало обидно. Будто я заслуживаю только криво положенную плитку и обои на буграх.

— Я рассчитывала на качественную работу.

— Она качественная! — Костя начал раздражаться. — Я неделю пахал, между прочим. После основной работы. Бесплатно!

Бесплатно. Вот оно, ключевое слово. Раз бесплатно — значит, претензии неуместны.

— Костя, бесплатно — не значит как попало.

— Я сделал нормально! Вы просто придираетесь!

Он собрал инструменты и уехал — обиженный, хлопнув дверью. Я осталась одна на своей «конфеточной» кухне.

Вечером позвонила Настя.

— Мам, ты расстроила Костю. Он говорит, ты была недовольна.

— Настя, приезжай и посмотри сама.

Дочь приехала на следующий день. Прошлась по кухне, потрогала стены, присела у линолеума.

— Ну... есть недочёты, — признала она неохотно. — Но в целом нормально.

— Нормально — это когда плитка не отваливается.

— Она же не отваливается!

Как будто услышав наш разговор, одна плитка в углу с тихим щелчком отошла от стены. Повисла на остатках клея, накренилась и упала на столешницу.

Мы обе уставились на неё.

— Ладно, — Настя вздохнула. — Может, переделать этот угол?

— Настя, тут всё нужно переделывать.

Я вызвала независимого мастера — оценить объём работ. Пожилой армянин Арсен ходил по кухне, качал головой, цокал языком.

— Кто делал?

— Зять.

— А он вообще ремонтом занимается?

— Прораб. Десять лет стажа.

Арсен посмотрел на меня с сочувствием.

— Прораб — это командовать. Не руками работать. Тут видно — человек теорию знает, а практики нет.

Он объяснил: плитку положили на дешёвый клей, без грунтовки. Стены не выровняли перед поклейкой обоев. Линолеум раскатали, не дав отлежаться. Потолок красили без подготовки поверхности.

— Переделывать полностью, — подытожил Арсен. — Считайте, двойная работа.

— Сколько?

Он назвал сумму. У меня потемнело в глазах. Это было больше, чем если бы я сразу наняла бригаду.

Разговор с Костей состоялся в воскресенье. Он пришёл вместе с Настей — видимо, для моральной поддержки.

— Тамара Михайловна, я слышал, вы мастера вызывали.

— Вызывала. Плитка держится на честном слове. Стены кривые. Линолеум переложен неправильно.

— Это субъективное мнение! — Костя покраснел. — Любой мастер скажет, что конкурент сделал плохо. Чтобы заказ перехватить!

— Плитка сама упала при мне.

— Одна! Одна плитка! Бывает!

— Костя, — я положила на стол листок с расчётами, — вот смета на переделку. Восемьдесят тысяч. Материалы плюс работа.

— И что?

— Я хочу, чтобы ты оплатил половину. Сорок тысяч. Остальное — мои расходы на материалы, которые придётся покупать заново.

Тишина. Настя смотрела на меня круглыми глазами. Костя побагровел.

— Вы шутите?

— Нет.

— Я работал бесплатно! Неделю! А теперь должен ещё и платить?!

— Ты работал плохо. Из-за этого мне нужно платить дважды.

— Это несправедливо!

— Несправедливо — требовать от меня благодарности за халтуру.

Костя вскочил.

— Настя, мы уходим!

Дочь сидела неподвижно. Смотрела то на меня, то на мужа.

— Мам... Может, как-то договоритесь?

— Я предлагаю справедливый вариант. Половина расходов — его ответственность.

— Костя, — Настя повернулась к мужу, — может, правда...

— Ты на её стороне?! — он взвился. — Твоя мать меня унижает, а ты молчишь?!

— Никто тебя не унижает. Просто работа сделана плохо.

— Я — прораб! Я знаю, как делать ремонт!

— Знать и уметь — разные вещи, — тихо сказала я.

Костя замер. Посмотрел на меня — долгим, тяжёлым взглядом.

— Значит, так. Денег я платить не буду. Считаю, что сделал нормально. Если вам не нравится — ваше право. Но обвинять меня в халтуре не позволю.

Он вышел, хлопнув дверью. Настя осталась сидеть за столом.

— Мам...

— Иди к мужу.

— Я не знаю, кто прав.

— Посмотри на кухню. Сама реши.

Дочь ушла. Я осталась одна — в кривых обоях, под разводами на потолке, рядом с дырой на месте упавшей плитки.

Прошло две недели. Костя не звонит, не приезжает. Настя звонит редко, разговаривает натянуто. Между нами — холод и недосказанность.

Ремонт я переделала. Арсен с помощником за четыре дня исправили всё, что натворил зять. Теперь кухня действительно выглядит как конфетка — без иронии.

Восемьдесят тысяч ушли из моей заначки на отпуск. В Крым в этом году не поеду.

Костя, говорят, обижен до сих пор. Рассказывает друзьям, какая у него неблагодарная тёща — человек старался, а она претензии предъявляет. Настя разрывается между нами, не знает, чью сторону принять.

Иногда я думаю — может, надо было промолчать? Принять криво положенную плитку как подарок судьбы? Не портить отношения? А потом смотрю на ровные швы, на гладкие стены — и понимаю: нет. Не надо было.