Дочь потребовала, чтоб я села в декрет вместо неё, а отказ её сильно возмутил

Я всегда считала себя человеком рассудительным. Может, потому что жизнь не особо баловала — пришлось рано научиться считать деньги, планировать наперёд и не витать в облаках. Муж ушёл, когда Сашке было двенадцать, и с тех пор я тянула всё сама. Ничего, справилась. Дочку вырастила, образование ей дала, на ноги поставила.

Мне пятьдесят четыре года, до пенсии ещё топать и топать. Работаю кадровиком в небольшой строительной фирме — не скажу, что работа мечты, но платят стабильно, коллектив нормальный, начальство не звереет. Грех жаловаться, особенно в наше время.

Два года назад я наконец решилась на давнюю мечту — купила дачу. Небольшую, шесть соток в садовом товариществе, час на электричке от города. Домик старенький, но крепкий, яблони, смородина, даже маленькая банька. Своих накоплений не хватило, пришлось брать кредит. Платёж посильный, четырнадцать тысяч в месяц, я специально так рассчитывала, чтобы не душило. Откладывать, конечно, почти не получается, но и не бедствую. Летом на даче отдыхаю душой, вожусь с грядками, варю варенье. Простые радости, но мне хватает.

Сашка выросла, живёт своей жизнью. Замуж вышла в двадцать семь, за Сергея. Он вроде парень неплохой, работящий, но какой-то... мягкотелый, что ли. Сашка им командует, а он и рад стараться. Я в чужую семью не лезу — взрослые люди, сами разберутся. Пару лет назад они ипотеку взяли, квартиру двухкомнатную в новостройке. Хорошую, между прочим, с ремонтом от застройщика. Только платёж там, я слышала, тысяч сорок, если не больше. Но опять же — их дело, их решение.

Полгода назад Сашка родила. Мальчика, Дениской назвали. Я порадовалась, конечно, — внук всё-таки, первый и, может, единственный. В роддом приезжала, потом домой к ним заглядывала, помогала первое время с готовкой, уборкой. Нормальные отношения были, тёплые даже. Сашка вроде справлялась с малышом, Сергей работал, всё шло своим чередом.

А потом случился тот разговор.

Сашка приехала ко мне без предупреждения, в будний вечер. Дениску оставила с Сергеем. Я сразу поняла — что-то серьёзное, просто так она не каталась бы через весь город. Чай поставила, села напротив, жду.

И тут Сашка начала говорить. Не просить, нет. Объяснять. Таким тоном, будто учительница с отстающим учеником беседует. Мол, мама, ситуация такая: нам с Сергеем тяжело на одну его зарплату, ипотека большая, а декретные — копейки. Если я выйду на работу досрочно, мы нормально заживём. Но Дениску надо с кем-то оставлять. Ясли или дорогие или мест нет, няня — вообще космос. А ты можешь оформить отпуск по уходу за ребёнком на себя, бабушкам это разрешено. И всем будет хорошо.

Я слушала и не верила своим ушам. Не потому что предложение какое-то невероятное — так многие делают, знаю. А потому что она это преподносила как само собой разумеющееся. Не спрашивала, хочу ли я, могу ли. Просто ставила перед фактом.

— Саша, — говорю, — ты забыла, что у меня кредит висит? Мне его платить ещё год с лишним.

Она прямо рукой махнула:

— Да продай ты эту дачу, закрой долг, и всё. Что ты за неё держишься? Развалюха старая.

Меня как кипятком обдало. Развалюха. Моя дача, моя мечта, которую я себе позволила впервые за столько лет — развалюха.

— То есть я должна продать свою дачу, уйти с работы и сидеть с твоим ребёнком, — говорю медленно, чтобы точно понять, правильно ли я её услышала. — А жить мне на что? Пенсии у меня нет.

Вот тут она немного стушевалась. Видимо, об этой детали не подумала.

— Ну... что-нибудь придумается. Может, подработку какую найдёшь, удалённо. Или мы будем немного помогать, когда получится.

— Немного помогать когда получится, — повторила я. — Саша, ты сейчас серьёзно?

Она начала заводиться:

— Мам, ты не понимаешь! Нам реально тяжело! Сергей один пашет, я с ребёнком с ума схожу, денег впритык, ипотека эта проклятая...

— Сашенька, — говорю. — Когда вы брали ипотеку, вы знали, сколько там платёж. Когда вы планировали ребёнка, вы могли заранее всё подсчитать. Это ваши взрослые решения, и последствия — тоже ваши. Я не собираюсь бросать работу и продавать дачу, чтобы решать ваши финансовые проблемы.

— То есть тебе дача дороже внука?!

Ох, как я не люблю эти манипуляции.

— При чём тут Дениска? Дениску я люблю, с удовольствием буду видеться, помогать когда смогу. Но я не обязана ломать свою жизнь, чтобы вам было удобнее.

Она встала, красная вся:

— Я думала, ты нормальная мать! Все бабушки помогают с внуками, все! Только ты у нас особенная!

— Помогать и бросить всё ради вас — разные вещи. Я готова помогать. Брать ребёнка на выходные, сидеть когда смогу. Но становиться вашей бесплатной няней на полную ставку — нет.

Она хлопнула дверью так, что соседи наверняка слышали.

С тех пор прошёл почти месяц. Сашка не звонит, на мои звонки не отвечает. Я пару раз приезжала к ним — не открывала дверь. Я точно знала, что она дома, слышала, как за дверью Дениска хныкал. Но не открыла.

Первые дни я переживала сильно. Всё-таки единственная дочь, единственный внук. Думала: может, я не права? Может, надо было согласиться? Родная кровь ведь, надо помогать...

А потом села и честно всё обдумала.

Если я уйду в декрет, то меня не поймут, на мне все кадры, меня просто выживут, зачем им такой работник, потеряю место, в моём возрасте работу потом искать — врагу не пожелаешь. Если продам дачу срочно — продам дёшево, себе в убыток. И буду два-три года сидеть без копейки, ждать подачек от дочери, которая сама концы с концами еле сводит. А потом, когда Дениска в сад пойдёт? Мне пятьдесят семь будет. Кому я нужна на рынке труда? Буду на шее у Сашки висеть? Так они и так еле тянут.

Нет. Как ни крути — не сходится.

Я дочку люблю. Но любовь не означает, что я должна собой жертвовать без оглядки. Я свою часть материнского долга выполнила — вырастила её, выучила, в люди вывела. Теперь она взрослый человек и должна решать свои проблемы сама. Или вместе с мужем — для того и женились.

Больше я к ней не ездила. Не потому что обиделась — просто не вижу смысла унижаться и стучать в закрытую дверь. Если Саша решила со мной не общаться — это её выбор. Когда захочет — позвонит. Я отвечу, поговорю, не злопамятная. Но бегать за ней и извиняться за то, что у меня есть своя жизнь — не буду.

На работе всё по-прежнему. Кредит плачу исправно, осталось тринадцать платежей. Дача ждёт весны — надо теплицу подлатать, клубнику рассадить. Жизнь продолжается.

Иногда ловлю себя на мысли: а как там Дениска? Улыбается уже, наверное, гулит. Первые полгода такие важные... Скучаю по нему, врать не буду.

Но это Сашкин выбор — отрезать меня от внука. Не мой.

Я сделала что могла. Предложила помощь — настоящую, посильную, честную. Мне ответили, что этого мало, что я должна всё бросить и прибежать по первому свистку. Так не пойдёт.

У меня тоже есть своя жизнь. И я не собираюсь за неё извиняться.