Моя мать буквально расцветает, когда у меня что-то идёт не так. Была в шоке, когда узнала причину этого

Мне тридцать восемь лет, и я давно уже не верю в то, что отношения с матерью могут быть простыми и понятными. Но то, что происходит между нами последние несколько лет, я долго не решалась назвать своими словами, потому что само это слово казалось мне слишком жёстким, слишком несправедливым по отношению к женщине, которая меня родила и вырастила. Слово это — злорадство.

Моей маме шестьдесят пять лет. Она живёт одна в трёхкомнатной квартире на окраине Воронежа, держит двух кошек, смотрит федеральные каналы и каждое утро, не пропуская ни дня, слушает гороскопы. Сначала по радио, потом проверяет в нескольких телеграм-каналах, которые я же ей и установила два года назад, думая, что ей будет чем заняться. 

Она не выжила из ума — это важно понимать. Она вполне здравомыслящий человек, способна обсуждать политику, помнит все цены в ближайшем продуктовом и чётко знает, когда ей платят пенсию. Но гороскопы для неё — это не развлечение и не суеверие в обычном смысле слова. Это инструмент. И я поняла это не сразу.

Всё началось примерно три года назад, когда я потеряла работу. Меня сократили в редакции, где я проработала шесть лет, и это было больно, неожиданно и финансово катастрофично, потому что у меня была ипотека и никакой подушки безопасности. Я позвонила маме, потому что нужно было с кем-то поговорить, и услышала в трубке не сочувствие, а что-то другое — какую-то особую, почти торжествующую интонацию.

- Ну вот, я же говорила тебе, что апрель будет тяжёлым, — произнесла она голосом человека, который только что выиграл в споре. — У Рыб сейчас очень сложный период, Сатурн давит на дом карьеры, я читала сегодня утром — до конца квартала тебе ждать хорошего не стоит.

Я подумала, что просто неправильно воспринимаю её слова, что она пытается объяснить произошедшее, найти какую-то логику, чтобы мне стало легче. Но потом я заметила её голос — в нём не было ни капли тревоги. В нём было оживление.

Следующие несколько месяцев я искала работу, перебиваясь фрилансом и экономя на всём, включая еду. Каждый раз, когда я звонила маме и рассказывала очередную неудачу — отказ от работодателя, сорвавшийся заказ, проблему с документами, — она реагировала примерно одинаково. 

Она как будто расправлялась. В её голосе появлялась энергия, которой не было, когда я рассказывала что-то нейтральное или хорошее. Она начинала рассказывать мне, что именно предсказывал её любимый астролог из канала в соцсети, что Меркурий в ретрограде всё объясняет, что она предупреждала, что сейчас неподходящее время для важных решений.

- Мам, мне сейчас не до астрологии, мне нужно понять, как платить ипотеку, — говорила я, и она чуть поджимала губы — я чувствовала это даже по телефону.

- Ну, раз ты не хочешь слушать, я просто говорю тебе то, что вижу, — отвечала она с лёгкой обидой в голосе. — Я не заставляю тебя верить, я просто информирую.

Именно это слово — «информирую» — меня тогда особенно задело, хотя я не сразу поняла почему. Позже я осознала, что оно очень точно описывало её позицию. Она не переживала вместе со мной. Она наблюдала и комментировала.

Работу я в итоге нашла — через семь месяцев, в небольшом издательстве, и это было огромным облегчением. Когда я позвонила маме с этой новостью, она порадовалась вежливо и коротко, а потом сказала, что сейчас у Рыб начинается неплохой период, так что это закономерно. Радость от моего успеха у неё не задержалась — она сразу же присвоила её звёздам.

Я начала замечать закономерность примерно через год после этого, когда у меня начались проблемы в отношениях. Мы с моим партнёром переживали сложный период — не расставались, но ругались часто и тяжело, и я, по привычке, иногда выговаривалась маме. И вот тогда я увидела это уже отчётливо, без возможности себя обмануть. 

Когда я рассказывала ей что-то болезненное — что мы снова поссорились, что он не пришёл на важное для меня событие, что я проплакала полночи, — мама буквально светлела. Она становилась многословной, живой, включённой. Она сыпала деталями из последнего гороскопа, объясняла, что Венера в таком-то знаке всегда приносит напряжение в отношения, что я должна была это предвидеть, что она мне говорила.

- Подожди, — остановила я её однажды. — Ты сейчас рада, что у меня всё плохо?

Она замолчала на несколько секунд, и это молчание было красноречивым.

- Я не рада, я просто объясняю тебе, почему так происходит. Ты всегда меня неправильно понимаешь, всегда переворачиваешь всё с ног на голову.

- Мам, у тебя голос меняется, когда я рассказываю что-то плохое. Ты оживаешь.

- Это потому что я включаюсь в разговор, потому что мне не всё равно.

Я не нашла тогда, что ответить, и мы переключились на другое. Но что-то сдвинулось во мне — какое-то понимание, которое я раньше не хотела допускать.

Несколько месяцев я наблюдала более осознанно. Когда я звонила с хорошими новостями — повышение зарплаты, удачная поездка, примирение с партнёром — разговор получался коротким и каким-то плоским. Мама отвечала односложно, быстро переходила к своим темам, к ценам на лекарства, к соседке, к кошкам. Но стоило мне сказать что-то тревожное — разговор оживал. 

Она включалась, она знала, что говорить, она была нужна. И гороскопы были идеальным инструментом для этого — они давали ей право высказываться, объяснять, предупреждать. Они давали ей власть над ситуацией, в которой у неё на самом деле не было никакой власти.

Настоящий разговор случился в ноябре, когда я приехала к ней на два дня. За ужином я рассказала, что у нас с издательством возникли трудности — владелец думает о продаже, и наше будущее неопределённо. Мама отложила вилку.

- Я так и знала, — произнесла она с интонацией человека, который давно ждал именно этого момента. — У тебя сейчас очень тяжёлый год по всем показателям. Я читала на прошлой неделе у Светланы — помнишь, я тебе про неё рассказывала, она очень точный астролог — что Рыбам до марта нужно держаться за то, что есть, потому что любые изменения сейчас будут болезненными.

- Мам, — сказала я, и сама удивилась тому, насколько спокойно прозвучал мой голос. — Я хочу поговорить с тобой о другом. Не про гороскопы, а про то, что я замечаю.

Она насторожилась.

- Что ты замечаешь?

- Я замечаю, что когда у меня что-то идёт не так, ты оживаешь. Тебе становится интересно, ты начинаешь говорить много и с удовольствием. А когда у меня всё хорошо, разговор не клеится. И я думаю, что гороскопы — это способ получить от этого удовольствие, оставаясь как бы заботливой.

Мама поставила чашку на стол очень аккуратно, что само по себе было тревожным сигналом — обычно она не церемонилась с посудой.

- Ты говоришь, что я желаю тебе плохого?

- Я говорю, что плохое тебя заряжает больше, чем хорошее. И мне больно это чувствовать, когда я и так переживаю.

- Я твоя мать. Я всю жизнь для тебя делала всё, что могла, и теперь ты приезжаешь и говоришь мне, что я радуюсь твоим несчастьям?! Это чудовищно.

- Мам, я не говорю, что ты делаешь это осознанно. Я говорю, что это происходит, и я хочу, чтобы ты об этом знала.

Мы не разговаривали толком весь следующий день. Она была обиженной и тихой, я чувствовала себя виноватой и одновременно правой, что является одним из самых неприятных сочетаний из возможных. Перед моим отъездом она сказала, уже в коридоре, не глядя на меня.

- Может, я и правда не умею радоваться правильно. Но я не желаю тебе плохого. Просто когда тебе плохо — ты звонишь, ты приезжаешь, ты разговариваешь со мной по-настоящему. Когда всё хорошо — тебя нет.

Я стояла с сумкой в руках и понимала, что это, возможно, самая честная вещь, которую она мне когда-либо говорила. Что за всеми этими гороскопами и Сатурнами, за всем этим неловким злорадством скрывалось что-то очень простое и очень грустное — одинокая женщина, которая чувствовала себя нужной только тогда, когда мне было плохо.

Это не сделало её поведение менее болезненным для меня. Это не отменило того факта, что я не могу больше звонить ей в трудные моменты, потому что её реакция делает мне хуже. Но что-то в этом разговоре изменилось — я перестала чувствовать только злость. Вместо неё пришло что-то более сложное и, наверное, более честное.

Теперь я звоню маме по вторникам и пятницам, рассказываю про погоду, про кино, про кошек соседки, иногда про работу — осторожно и дозированно. Про гороскопы она всё равно говорит, но я научилась отвечать коротко и переключать тему.