Муж хотел, чтоб я стала домохозяйкой - я ей стала, но теперь, оказалось, нам не хватает денег

Я выросла в самой обычной семье. Никаких богатств, никаких излишеств. Зарплата к зарплате, как у всех. Дома у нас никто не сидел, потому что семье нужны были деньги. Обе зарплаты. Всегда.

Помню, как мама возвращалась с работы усталая, с сумками из магазина, а папа уже варил макароны или разогревал вчерашний суп. Он мог и пропылесосить, и бельё развесить, и посуду помыть. Не потому что был каким-то особенным — просто так было заведено. Мама работает, папа работает, дом — общая территория. Мне это казалось настолько естественным, что я даже не задумывалась, что бывает иначе.

Когда я встретила Володю, мне было двадцать пять. Он работал менеджером в строительной компании, я — специалистом по закупкам в торговой сети. Мы полгода встречались, ещё через год поженились. Всё как у людей.

И вот тут начались сюрпризы.

Когда мы съехались, я даже не подумала увольняться. Для меня всё было очевидно: быт пополам, вместе наполняем семейный бюджет. Но у Володи оказался совсем другой взгляд на ситуацию.

— Ир, ну ты понимаешь, — говорил он, недовольно нарезая овощи на салат, пока я чищу картошку. — Мой отец понятия не имел, где на кухне что лежит. Пылесос в руки никогда не брал. И ничего, родители тридцать лет вместе, всё у них нормально.

— Ну да. Зато и весь быт был на ней. Логично же.

— Для меня это странно, Володь. Я так не привыкла. У нас в семье все работали и все по дому помогали.

Он пожимал плечами, но тему не оставлял.

Этот разговор всплывал раз за разом. Сначала мимоходом, потом всё настойчивее. Постепенно разговоры перерастали в ссоры. Тихие сначала, потом всё громче. Я огрызалась, он замыкался. Иногда мы не разговаривали по два дня. Я стала задерживаться на работе — не потому что работы было много, а потому что дома было тяжело. Наверное, он это чувствовал и злился ещё больше.

Неизвестно, чем бы дело кончилось, но тут судьба вмешалась.

В апреле меня сократили.

Наша компания оптимизировала штат, и мой отдел урезали вдвое. Я попала под раздачу. Когда начальник вызвал меня в кабинет и сообщил новость, я сидела как оглушённая. Пять лет жизни, карьера, какие-то планы — всё рассыпалось за пятнадцать минут разговора.

А Володя пришёл с работы и, узнав новость, вдруг просиял.

— Ир, да ты что расстраиваешься? Это же знак свыше!

Я посмотрела на него как на сумасшедшего.

— Знак?

— Ну да! Теперь можешь дома побыть, отдохнуть. Хватит уже убиваться на этой работе. Сама же жаловалась, что устаёшь. Ну и примеришь на себя роль домохозяйки!

Я хотела возразить, но сил не было. За последние полгода и муж, и начальник изрядно вытрепали мне нервы. Может, и правда — выдохнуть? Дать себе время перевести дух? При сокращении мне выплатили нормальные деньги — три оклада, как положено. Пару месяцев можно было не переживать.

— Ладно, — сказала я. — Пару месяцев отдохну. Потом буду искать.

Володя кивнул, но в глазах его было что-то такое... Победное, что ли.

Первые дни было непривычно. Просыпаться без будильника, не бежать никуда, не толкаться в метро. Я бродила по квартире как привидение, не зная, за что взяться.

А потом втянулась.

Знаете, что оказалось самым удивительным? Домашние дела — они совсем другие, когда ты не мёртвая от усталости. Раньше я готовила ужин с чугунной головой, мечтая только лечь. Лишь бы что-то приготовить, лишь бы закрыть вопрос. Теперь я могла спокойно полистать рецепты, сходить на рынок за свежими овощами, готовить не торопясь, под музыку.

Уборка превратилась из каторги в медитацию. Я разобрала шкафы, выбросила кучу хлама, навела порядок, до которого месяцами не доходили руки. Стала печь хлеб сама — оказывается, это несложно и очень вкусно. Занялась цветами на балконе.

Домашние дела оказались не такими уж неподъёмными, если ты только этим и занимаешься. Никакого подвига, никакого надрыва. Просто жизнь. Спокойная, размеренная, без дёрганья.

Володя был доволен. Ещё бы — я сняла с него весь быт. Максимум по дороге на работу мусор выкинет. Он приходил домой к горячему ужину, чистой квартире и отдохнувшей жене. Ссоры прекратились. Мы снова стали разговаривать, смеяться, ходить вместе гулять по вечерам.

И я кивала, потому что действительно было хорошо.

Три месяца пролетели незаметно. А потом мои деньги закончились.

Я как-то не отслеживала. Жила, тратила, не считала особо. И вдруг обнаружила, что от выплаты по сокращению осталось ноль рублей ноль копеек.

И тут выяснилось неприятное: одной зарплаты Володи для комфортной жизни маловато.

Нет, мы не голодали. Но пришлось отказаться от доставки еды, от кафе по выходным, от спонтанных покупок. Отпуск, который планировали на август, накрылся. Я стала считать каждую десятку, экономить на продуктах, искать скидки. Это было напряжённо — особенно после трёх месяцев расслабленной жизни.

Володя стал задумчивым. Сначала молчал, потом начал намекать.

— Ир, может, посмотришь вакансии? Хотя бы подработку какую-нибудь.

— Справляемся, но впритык. А если что-то случится? Машина сломается, зуб заболит...

Я промолчала.

Правда в том, что я не хочу. Мне понравилось быть домохозяйкой. Понравился этот ритм, это спокойствие, это ощущение, что дом — мой. Что я не разрываюсь между работой и бытом, не чувствую себя вечно виноватой за недоделанные дела. Мне тридцать два года, и впервые в жизни я не устаю к вечеру так, что хочется плакать.

Но Володя ходит смурной. Что-то считает в телефоне, вздыхает, смотрит в стену. Иногда ловлю его взгляд — непонятный, оценивающий. Будто он решает что-то важное и никак не может решить.

Вчера он сказал:

— Знаешь, у отца моего зарплата была другая. И времена были другие. Один кормил семью — нормально. А сейчас...

Не договорил, ушёл в комнату.

Я сижу на кухне и думаю. Забавно получается: полгода назад мы ссорились из-за того, что я работаю и он должен помогать по дому. Теперь я не работаю, по дому всё на мне — а мы снова на грани.

Наверное, идеала не существует. Или существует, но для этого нужны какие-то другие условия. Другие зарплаты, другие возможности, другое время — не знаю.

Я не знаю, чем это закончится. Может, мне придётся выйти на работу, и всё вернётся на круги своя — усталость, ссоры, раздражение. Может, Володя найдёт подработку или сменит работу и всё выправится. Может, мы вообще разойдёмся — кто знает. Я не хочу бежать и что-то решать.