На День святого Валентина подарил жене беговую дорожку, а в ответ получил скандал

Я думал, что сделал идеальный подарок. Беговая дорожка — складная, компактная, с кучей программ и счётчиком калорий. Оля мечтала о ней полгода. Я это точно знаю, потому что записывал.

Да, я веду заметки. «Что хочет жена» — отдельная папка в телефоне. Туда попадают все её вздохи у витрин, все «смотри, какая штука», все ссылки из мессенджеров. К праздникам открываю список и выбираю. Система работает безотказно.

Работала. До четырнадцатого февраля.

История с дорожкой началась в сентябре. Оля перешла на удалёнку и через месяц начала жаловаться.

— Я как растение. Сижу целый день, встаю только до холодильника и обратно. Надо что-то делать.

— Запишись в зал, — предложил я.

— Лень ехать. Вот если бы дома была беговая дорожка — другое дело. Встала, пробежала, и никуда тащиться не надо.

Записал: «Беговая дорожка. Хочет. Очень».

Через неделю она прислала ссылку на конкретную модель. Подпись: «Мечта».

Записал: «Вот эта. Мечта».

В ноябре Оля показывала мне видео с ютуба — девушка распаковывает точно такую же дорожку, хвалит, бегает.

Записал: «Подтверждение. Хочет точно».

К февралю я был уверен на двести процентов. Никаких сомнений, никаких «а вдруг не то». Прямые слова, прямые ссылки, прямые вздохи. Идеальное попадание.

Заказал доставку на тринадцатое, спрятал коробку в гараже. Четырнадцатого утром торжественно вкатил в квартиру.

— С днём святого Валентина!

Оля вышла из спальни, заспанная, в пижаме. Увидела коробку, прочитала надпись. И лицо её изменилось.

Не обрадовалась. Не удивилась. Окаменела.

— Это что?

— Беговая дорожка! Та самая, которую ты хотела!

— Беговая дорожка, — повторила она медленно. — На День святого Валентина.

— Ну да! Помнишь, ты ссылку присылала? Говорила — мечта?

Оля молчала. Смотрела на коробку так, будто я принёс гроб.

— Ты считаешь меня толстой.

— Что? Нет!

— Считаешь. Поэтому даришь тренажёр. Типа, побегай, корова, похудей.

— А что ты имел в виду? Что мне надо больше двигаться? Что я засиделась? Что на мне жир нарос?

Она говорила всё громче. Голос дрожал, глаза блестели. Я стоял посреди комнаты с дурацкой улыбкой, которая медленно сползала с лица.

— Оля, ты сама хотела дорожку. Сама говорила — мечта.

— Говорила! Но не на День влюблённых! Это романтический праздник! Цветы, конфеты, украшения — вот что дарят нормальные мужья! А ты — тренажёр! Как будто я в спортзал записалась, а не замуж вышла!

— Но ты же работаешь дома, тебе нужна активность...

— Вот! Вот оно! Нужна активность! То есть я недостаточно активная! Недостаточно стройная! Недостаточно хорошая!

Она расплакалась. Я стоял как идиот, не понимая, что происходит. Двадцать минут назад я был гением. Теперь — чудовищем.

Следующие два часа прошли в режиме катастрофы. Оля закрылась в спальне, я сидел на кухне и думал, где ошибся. Коробка с дорожкой торчала посреди комнаты — памятник моей тупости.

— Ты подарил жене тренажёр на четырнадцатое февраля? Ты самоубийца?

— Но она хотела!

— Хотеть и получить в подарок на романтический праздник — разные вещи. Это как если бы она тебе подарила пылесос на двадцать третье февраля.

— Я бы не обиделся.

— Ты — нет. Ты мужик. А женщины устроены иначе.

— Как — иначе?

— Сложно. Просто прими как факт и иди извиняться.

Извиняться. За что? За то, что выполнил её желание? За то, что слушал и запоминал? За то, что потратил сорок тысяч на её мечту?

Но спорить с плачущей женой — гиблое дело. Пошёл извиняться.

Оля сидела на кровати, обняв подушку. Глаза красные, нос распух.

— Прости, — сказал я с порога.

— За что?

Хороший вопрос. Я и сам не знал — за что.

— За то, что расстроил тебя.

— Ты не ответил — ты считаешь меня толстой?

— Правда?

— Клянусь. Вот, смотри.

Я достал телефон, открыл заметки. Показал ей папку «Что хочет жена». Она читала записи, и лицо её менялось.

— Ты это всё записываешь?

— Да. Чтобы не забыть.

— С две тысячи восемнадцатого года?

— Ну да. Мы тогда начали встречаться.

Оля листала список. Серьги, которые я подарил на годовщину. Сумка на день рождения. Книги, о которых она упоминала мимоходом. Всё с датами, всё с пометками «хочет», «мечтает», «вздыхала».

— И беговая дорожка тут есть?

— Да. Смотри — сентябрь, ноябрь, декабрь. Три упоминания. Плюс ссылка.

Она молчала долго. Потом подняла на меня глаза.

— Ты правда не считаешь меня толстой?

— Оля, я считаю тебя самой красивой женщиной на планете. А дорожку подарил, потому что ты её хотела. Не потому что тебе надо меняться.

— А какая разница?

— Большая! Четырнадцатое — про любовь. Про романтику. Про то, что ты меня хочешь, а не про то, что мне надо заниматься спортом.

Я начал понимать. Медленно, со скрипом, но начал.

— То есть подарок правильный, а дата — неправильная?

— Именно!

— И если бы я подарил это на день рождения...

— Я бы прыгала от счастья.

— А на четырнадцатое надо было...

— Цветы. Ужин. Украшение какое-нибудь. Романтику, понимаешь?

Понимаю. Теперь понимаю. Дорожка — про практичность. Четырнадцатое — про чувства. Одно с другим не сочетается. Как селёдка с мороженым — по отдельности нормально, вместе — катастрофа.

— Оля, прости. Я не подумал. Хотел сделать как лучше.

— Я знаю, — она вздохнула. — Я тоже погорячилась. Просто когда увидела коробку — в голове щёлкнуло: он думает, что я жирная. И понеслось.

— Не знаю. Сама на удалёнке сижу, сама себя накручиваю. Кажется, что располнела, что плохо выгляжу, что ты скоро разлюбишь.

Я сел рядом, обнял её.

— Не разлюблю. Никогда. Даже если ты станешь размером с этот дом — не разлюблю.

— Ты только что назвал меня потенциально огромной, — она хмыкнула сквозь слёзы.

— Гипотетически! В теории! Чтобы показать масштаб любви!

Она рассмеялась. Я тоже. Напряжение отпустило, мир вернулся в привычные рамки.

Вечером мы всё-таки отметили праздник. Я сбегал за цветами и тортом, Оля накрыла стол. Ужинали при свечах, пили вино, смотрели романтическую комедию.

Дорожка осталась стоять в углу — молчаливым напоминанием о моём провале.

Через неделю Оля её распаковала. Поставила в спальне, начала бегать по утрам. Сейчас не пропускает ни дня — полчаса перед работой, полчаса вечером.

— Знаешь, — сказала она месяц спустя, — дорожка и правда классная. Спасибо.

— Но на четырнадцатое больше не подарю.

— Не подаришь, — она улыбнулась. — Я тебя научила.

Научила. Теперь в моих заметках появилась новая папка: «Что дарить на какой праздник». Четырнадцатое февраля — романтика. Восьмое марта — практично можно. День рождения — что угодно. Новый год — тоже что угодно.