Никто не понимает, почему я развелась с "нормальным мужиком" из-за чужого ребёнка

Когда мы с Валентином начали встречаться, я знала всё с самого начала. Он не скрывал ни бывшую жену Катю, ни пятилетнюю дочку Соню, ни алименты. Честно рассказал на втором свидании, между кофе и прогулкой по набережной. Смотрел настороженно, будто ждал, что я сейчас встану и уйду.

Я не ушла.

Меня это не пугало. Мне было двадцать семь, я давно перестала верить в сказки о принцах без прошлого. У людей бывают отношения, браки, дети. Это жизнь. Валентин казался мне порядочным человеком — он же не бросил ребёнка, платил алименты, иногда забирал Соню на выходные. Это вызывало уважение. Я думала: вот мужчина, который несёт ответственность за свои решения.

Мы поженились через восемь месяцев. Скромная свадьба, десять гостей, ресторанчик с тихой музыкой. Денег особо не было — Валентин работал менеджером в небольшой фирме, я — специалистом в банке. Снимали однушку, экономили на всём, но были счастливы. По крайней мере, мне так казалось.

Первый год пролетел незаметно. Да, мы считали каждую копейку. Да, алименты ощутимо били по бюджету — двадцать пять процентов от зарплаты. Но я понимала, на что шла. Соня приезжала к нам два раза в месяц, я старалась с ней подружиться. Она была славной девочкой, немного застенчивой, с хвостиками и вечно торчащей чёлкой. Я научилась плести ей французские косы и завязывать пышные бантики.

А потом Валентину предложили новую работу. Крупная компания, серьёзная должность, зарплата почти в два раза больше. Он ходил счастливый неделю, строил планы. Мы наконец-то сможем откладывать на свою квартиру, может, машину купим, в отпуск съездим нормально, а не к его маме в деревню.

Я радовалась вместе с ним. Вот оно, думала, начинается настоящая жизнь.

Только радость моя быстро потухла.

Через месяц после выхода на новую работу Валентин пришёл домой со странным блеском в глазах. Сел напротив меня на кухне и сказал:

— Слушай, я тут подумал. Надо с алиментами что-то решать.

— В смысле — решать? — не поняла я.

— Ну смотри, сейчас я буду получать в два раза больше. И алименты вырастут в два раза. Катька будет с моих денег жить припеваючи.

Я смотрела на него и не узнавала. Это был не тот человек, за которого я выходила замуж.

— Подожди, — сказала я медленно. — Ты платишь алименты Соне. Не Кате. Соне.

— Маш, не будь наивной. Ты думаешь, Катька на Соньку всё тратит? Да она себе шмотки покупает, по салонам ходит. На мои деньги!

Я хотела возразить, что Катя работает и вполне может покупать себе вещи на свою зарплату. Что ребёнка нужно кормить, одевать, водить к врачам, в садик, на развивашки. Что это стоит денег, и часто — больших денег. Но Валентин меня не слушал. Он уже всё решил.

Начались какие-то манёвры. Он договорился с новым работодателем об официальном минимальном окладе. Остальное — в конверте. Я узнала об этом случайно, увидев его расчётный листок.

— Ты серьёзно? — спросила я вечером.

— А что такого? Все так делают.

— Но это обман. И Соня...

— Соня получит столько, сколько положено по закону, — отрезал он. — С официальной зарплаты.

Меня затошнило. Не физически — морально. Я смотрела на своего мужа и видела чужого человека. Человека, который гордился тем, что обманул собственного ребёнка.

А он действительно гордился. Прямо светился от удовольствия, когда рассказывал, как ловко всё устроил. Катя, конечно, возмущалась, грозилась судом, но что она докажет? Официально он получает минималку, с неё и платит.

Я попыталась зайти с другой стороны.

— Валь, если тебе так важно контролировать, куда идут деньги, давай по-другому сделаем. Можно же Соне напрямую что-то покупать. Одежду там, обувь. Кружок какой-нибудь оплатить. Она же танцами хотела заниматься, помнишь? Или репетитора по английскому. Так ты точно будешь знать, что деньги на ребёнка ушли.

Валентин посмотрел на меня как на умственно отсталую.

— Маш, ты вообще понимаешь, что говоришь? Я и так алименты плачу. Зачем мне ещё что-то покупать?

— Но ты же сам говоришь, что алименты маленькие теперь...

— И слава богу! Хватит с неё. Катька тоже должна хоть что-то дочке давать.

Я поняла, что дело не в контроле над деньгами. Дело в принципе. Он не хотел давать бывшей жене ни копейки сверх минимума. Даже если эти копейки — для его дочери.

Мы стали ссориться. Сначала редко, потом всё чаще. Я не могла смотреть на Соню, когда она приезжала к нам в поношенных кроссовках. Однажды купила ей сама новые ботинки — Валентин устроил скандал.

— Ты что, совсем дура? Катька должна на её одежду тратить! На это алименты есть!

— Какие алименты, Валя? Там же копейки!

— Это не наша проблема!

Не наша проблема. Его дочь — не наша проблема.

Я лежала ночами без сна и думала: а что, если бы это была я? Если бы мы развелись и у меня остался ребёнок? Он бы так же экономил на нём? Так же радовался, что удалось заплатить меньше?

Ответ был очевиден. И он меня ужасал.

Я подала на развод через полтора года после свадьбы. Валентин не поверил сначала. Потом разозлился.

— Ты серьёзно из-за этого? Из-за Катькиных алиментов?

— Из-за Сони. И из-за того, каким ты человеком оказался.

— Я оказался нормальным мужиком, который хочет, чтобы его семья жила хорошо! Я для тебя старался, для нас! А ты...

— Мне не нужны деньги за счёт ребёнка, — сказала я тихо. — Твоего ребёнка.

Он назвал меня дурой. Тупой моралисткой. Сказал, что я ещё пожалею, что таких, как он, — поискать надо. Что я разрушила семью из-за какой-то ерунды.

Может, для него это ерунда. Для меня — нет.

Нас развели быстро, детей общих не было, имущества тоже. Я вернулась в свою старую квартиру, к маме, которая только вздохнула и погладила меня по голове.

Иногда я вижу Валентина в соцсетях. У него новая девушка, они улыбаются на фотографиях. Соне уже восемь, она пошла во второй класс. Не знаю, платит ли он ей что-то сверх минималки. Подозреваю, что нет.

Подруги говорят, что я поступила глупо. Мужик с работой, с мозгами, не пьёт, не бьёт — а я развелась из-за чужого ребёнка.

Но Соня не чужая. Она его дочь. И то, как человек относится к своим детям, говорит о нём больше, чем любые слова и букеты.

Я не жалею о своём решении. Ни одной секунды. Мне было противно жить с человеком, который радуется, обманув собственную дочь. Который видит в ребёнке не ребёнка, а инструмент мести бывшей жене.

С таким мужчиной мне не по пути. Не было и не будет.

А Соне я до сих пор иногда отправляю подарки на день рождения. Просто так. Потому что она ни в чём не виновата.