Помогали родне, пока эта помощь не стала нашей обязанностью

Существует такая особая категория родственников — те, которых ты не выбирал, но которые внезапно решают, что ты им что-то должен. Просто по факту существования штампа в паспорте.

Мне тридцать два, я родилась и выросла в этом городе, знаю здесь каждый двор и каждую маршрутку. Мой муж Олег приехал сюда ещё студентом из небольшого городка за шестьсот километров отсюда. Приехал, влюбился — сначала в город, потом в меня — и остался. Мы снимаем двушку в спальном районе, откладываем на первоначальный взнос по ипотеке, считаем каждую копейку и живём, в общем-то, неплохо. Не шикуем, но и не бедствуем. Машины нет, отпуск раз в год на море если получится, новый телефон — событие. Ни разу не олигархи, короче.

А ещё у Олега есть младший брат Дима. И у Димы есть жена Лера. И вот с этого места начинается история, от которой у меня до сих пор дёргается глаз.

Они позвонили в пятницу вечером. Олег снял трубку, и я видела, как менялось его лицо — от удивления к радости, от радости к лёгкому замешательству.

— Приедут в гости, — сказал он, положив трубку. — Завтра. На пару дней.

Я обрадовалась. Честно. Дима приезжал редко, мы виделись в основном на семейных праздниках у свекрови. Лера казалась милой, хоть и немного отстранённой. Почему бы не принять родню? Купила продуктов, приготовила ужин, ждали родственников со всей душой.

Они приехали с четырьмя чемоданами.

Четырьмя.

На пару дней.

Я смотрела на эту гору багажа в нашей и без того не слишком просторной прихожей и чувствовала, как где-то внутри начинает тикать бомба. Но я же воспитанная женщина. Я улыбалась.

Правда открылась на второй день. Мы сидели на кухне, пили чай, и Дима как бы между прочим сообщил:

— Мы вообще-то переезжаем. Насовсем.

— В смысле? — Олег чуть не подавился печеньем.

— Ну, решили, что в большом городе больше возможностей. Там у нас перспектив никаких. А тут вы, поможете на первое время, — Дима улыбнулся так, будто сообщил очевидную вещь. Типа «вода мокрая» или «небо голубое».

Лера кивала рядом с видом человека, который уже всё решил и обсуждение не предполагается. Я посмотрела на Олега. Олег посмотрел на меня. В его глазах читалось то же, что чувствовала я: лёгкая паника, сдобренная родственным долгом.

— А работа? Жильё? — осторожно спросил Олег.

— Найдём, — беспечно махнул рукой Дима. — Город большой, что-нибудь подвернётся.

Подвернётся. Гениальный план. Приехать в чужой город с женой, четырьмя чемоданами и железобетонной уверенностью, что старший брат всё разрулит. Никаких накоплений, никаких договорённостей, никакого представления даже о том, в каком районе искать жильё. Зато — родня. А родня же не бросит.

И родня не бросила.

Первые две недели они жили у нас. В нашей съёмной двушке вчетвером. Я работаю из дома, и моим рабочим местом стала кухня, потому что в комнате стало слишком шумно, а кухня хоть на каком-то отдалении. Лера целыми днями смотрела сериалы на нашем ноутбуке. Дима «искал работу», что выражалось в основном в изучении вакансий и философских рассуждениях о том, что ему не подходит.

Олег подключил все свои контакты. Нашёл Диме место в неплохой компании — не бог весть что, но для начала сойдёт. Я через подругу пристроила Леру администратором в салон красоты. Мы же хорошие. Мы же помогаем.

Потом мы нашли им квартиру. Недорогую, в нормальном районе, с адекватными хозяевами. Я лично ездила смотреть три варианта, пока Лера была «занята» — у неё болела голова. Олег внёс за них залог — отдадут потом, когда устроятся. Спойлер: не отдали.

Казалось бы, всё. Работа есть, жильё есть, живите и радуйтесь. Но нет.

Через неделю после переезда позвонила Лера. Им нужна была микроволновка. Мы отдали свою старую. Ещё через три дня — Диме понадобилась помощь с документами, он «не разбирается». Олег потратил полдня в МФЦ. Потом Лере срочно нужен был совет, к какому врачу пойти. Потом им понадобились инструменты — собрать шкаф. Потом Дима попросил денег до зарплаты. Потом ещё раз. И ещё.

Первые месяца три они хотя бы благодарили. «Спасибо, вы так выручили», «Не знаем, что бы без вас делали». Формально, но всё-таки. А потом благодарность как-то незаметно испарилась. Звонки стали требовательными. Просьбы — безапелляционными.

— Нам нужна машина в субботу, — заявила Лера однажды. Не «можете ли вы», не «получится ли» — нужна, и точка.

— У нас нет машины, — напомнила я.

— Ну тогда возьмите такси и помогите нам перевезти вещи от знакомых. Там далеко.

— Лера, такси за наш счёт?

— А что, вам жалко? Вы же тут уже устроились, у вас всё есть.

Я промолчала. Потому что если бы открыла рот — сказала бы много лишнего.

Самое интересное, что помощь всегда была односторонней. Когда мне нужно было забрать документы с другого конца города, а я свалилась с температурой — Лера была занята. Когда Олегу понадобилась помощь с переездом и нужны были лишние руки — у Димы болела спина. Всегда находился повод. Каждый чёртов раз.

Мы стали отдаляться. Не демонстративно, просто реже отвечали на звонки. Ссылались на занятость. Переставали предлагать помощь первыми. Думали, может, намёк дойдёт.

Не дошёл.

Вместо понимания мы получили обиды. Лера перестала здороваться при редких случайных встречах. Дима начал язвить при родителях, что старший брат «зазнался». А потом свекровь позвонила Олегу с претензиями.

Оказалось, Дима с Лерой регулярно жаловались его родителям. Рассказывали, какие мы чёрствые. Как отказываем в помощи. Как они тут одни, брошенные, а мы — живём себе припеваючи и плевать на семью.

Олег вернулся после того разговора белый от злости.

— Знаешь, что мне мать сказала? Что я должен помнить, что семья — это главное. Что Димке тяжело, он младший, ему нужна поддержка.

— А то, что мы им полгода во всём помогали?

— Об этом она не в курсе. Дима как-то забыл упомянуть.

В тот вечер мы приняли решение. Молча, почти синхронно. Олег взял телефон и заблокировал номер брата и Леры. Я сделала тоже самое. Потом — социальные сети. Мессенджеры. Везде.

Это было восемь месяцев назад. С тех пор мы не общаемся. Свекровь после того памятного разговора перестала наезжать, но периодически пытается намекать, что надо бы помириться, но Олег твёрдо стоит на своём. Говорит, что помириться можно с теми, кто признаёт свои ошибки. А не с теми, кто искренне считает, что мы им обязаны.

Есть люди, которые воспринимают доброту как слабость. Помощь — как обязанность. Родственные связи — как бессрочный кредит без отдачи. С такими людьми есть только один способ общения — никакого общения.

Мы по-прежнему снимаем квартиру. По-прежнему копим. По-прежнему считаем деньги. Только теперь эти деньги остаются у нас. И на душе стало значительно легче.

А Дима с Лерой, говорят, до сих пор живут в том же городе. Работают на тех же местах, куда мы их устроили. Пользуются теми связями, которые мы им дали. И наверняка рассказывают новым знакомым, какой у Димы ужасный старший брат.

Ну и пусть рассказывают. Главное — подальше от нас.