Случайно узнала, что свекровь собирает приданое для дочки за наш с мужем счет

Каждый праздник в нашей семье начинался одинаково. За две недели до даты свекровь звонила и торжественно объявляла, что именно мы должны ей подарить.

— На восьмое марта хочу мультиварку, — сообщала она тоном, не терпящим возражений. — Ту, что с функцией скороварки. И чтобы не меньше пяти литров.

— На день рождения — кухонный комбайн. Видела в рекламе, там ещё блендер встроенный.

— На Новый год — робот-пылесос. И чтобы дорогой, с навигацией. Дешёвые не берите, они ерунда.

Первые пару лет я не возражала. Мало ли, может, человек действительно увлёкся готовкой или решил облегчить себе уборку. Свекровь жила одна в трёхкомнатной квартире, после смерти свёкра хозяйство легло на её плечи. Логично, что хочется помощников по дому.

Смущало другое.

Однажды мы с мужем приехали к ней без предупреждения — Костя забыл у матери документы. Пока он искал бумаги, я зашла на кухню попить воды и замерла на пороге.

На столе стоял древний блендер — тот самый, который был у неё ещё до нашего знакомства. Пожелтевший пластик, треснутая крышка, шнур, перемотанный изолентой.

— Тамара Ивановна, — я повернулась к свекрови, — а где мультиварка, которую мы дарили?

— Какая мультиварка? — она сделала невинное лицо.

— Красная. С функцией скороварки. На прошлое восьмое марта.

— А, эта. В кладовке стоит.

— Почему?

— Да руки не дошли разобраться, — она махнула рукой. — Потом как-нибудь.

Я заглянула в кладовку. И обомлела.

На полках, аккуратно составленные в ряд, стояли коробки. Запечатанные, нетронутые, с ценниками. Мультиварка, кухонный комбайн, блендер — тот самый, который мы дарили три года назад. Соковыжималка, пароварка, электрогриль. В углу притаился робот-пылесос в заводской упаковке.

— Тамара Ивановна, — я вышла из кладовки с круглыми глазами, — вы ничем из этого не пользуетесь?

— Пользуюсь, — она засуетилась. — Просто... не всем. Не сразу.

— Здесь техники тысяч на сто, не меньше. И всё новое.

— Ну и что? Пригодится когда-нибудь.

Разговор она свернула, переключившись на чай и пирожки. Но я запомнила.

Дома рассказала Косте. Он выслушал, пожал плечами.

— Мам всегда была немного странная с вещами. Может, на чёрный день копит.

— Копят деньги, — возразила я. — А не запечатанные блендеры.

— Ну не знаю. Может, боится, что сломается что-то — будет замена.

Версия звучала неубедительно, но я решила не раздувать. Мало ли какие причуды у пожилых людей.

Прошёл год. Ситуация не изменилась.

На очередной Новый год свекровь позвонила с новым запросом:

— Хочу посудомоечную машину. Компактную, настольную. Видела у соседки — очень удобно.

У меня лопнуло терпение.

— Тамара Ивановна, — я старалась говорить спокойно, — у вас в кладовке стоит техники на небольшой магазин. Вы уверены, что вам нужна ещё и посудомойка?

— Уверена, — голос свекрови стал ледяным. — Это мой подарок. Я сама решаю, что хочу.

— Но вы ничем не пользуетесь! Робот-пылесос даже не распаковывали!

— Это не твоё дело.

Она повесила трубку. Вечером позвонил Костя — мать нажаловалась, что невестка лезет не в свои дела и указывает, какие подарки принимать.

— Может, правда не стоило? — муж был явно недоволен. — Она же не плохого просит. Технику, не бриллианты.

— Костя, мы третий год работаем на её кладовку. Это ненормально. Я хочу понять, зачем ей всё это.

— Спроси у неё сама.

— Она со мной не разговаривает после того звонка.

Свекровь действительно замолчала. Две недели не отвечала на мои сообщения, а когда всё-таки снизошла до разговора, голос был холодным и отстранённым. Посудомоечную машину мы всё-таки купили — Костя настоял, не хотел ссориться с матерью под Новый год.

Разгадка пришла случайно, в марте.

Младшая сестра мужа, приехала в гости. Ей было двадцать пять, она работала дизайнером в маленькой студии, жила с подругой в съёмной однушке и уже полгода встречалась с каким-то Артёмом.

За чаем разговор зашёл о свадьбах — у нашей общей знакомой была годовщина.

— А вы с Артёмом не думаете? — спросила я.

Леночка смутилась.

— Думаем. Даже дату присматриваем. Но пока не объявляем — хотим сначала с жильём решить.

— С жильём?

— Ну да. Снимать дорого, ипотеку нам не одобрят, зарплаты маленькие. Мама говорит, что поможет с приданым, но я не уверена...

— С приданым? — я насторожилась. — Каким приданым?

— Ну, она давно собирает. Техника там всякая, бельё постельное, посуда. Говорит, когда я замуж выйду, всё отдаст. Чтобы мы с мужем не тратились на обустройство.

У меня потемнело в глазах.

— Эта техника, — я сглотнула, — она случайно не в кладовке хранится?

— Ага, там. Мама показывала, там целый склад! Представляешь, даже робот-пылесос есть!

Вечером я сидела на кухне и ждала мужа с работы. В голове складывалась картина — нелепая, обидная, но логичная.

Пять лет. Пять лет мы с Костей дарили его матери дорогую технику. Блендеры, мультиварки, комбайны. Тратили деньги, которых часто не хватало на собственные нужды. А свекровь складывала всё это в кладовку для младшей дочки. Для девочки, которая даже не знала, что приданое — это наши с мужем подарки.

Когда Костя вернулся, я пересказала разговор с Леночкой. Его лицо вытянулось.

— Не может быть. Ты уверена?

— Спроси у сестры сам.

Он позвонил. Леночка подтвердила. Да, мама собирает приданое. Да, там техника. Да, уже много лет.

— Мне даже в голову не приходило, — Костя опустился на стул. — Я думал, она просто... ну, странности пожилых людей.

— Я тоже так думала. А оказывается, твоя мама нашла способ обеспечить дочку за наш счёт.

— Это же некрасиво.

— Это очень некрасиво.

Разговор со свекровью состоялся в ближайшие выходные. Мы приехали вместе — я настояла.

Тамара Ивановна сначала всё отрицала. Потом призналась частично — да, откладывает кое-что для Лены, но это её право, это же её вещи. Потом, когда Костя спросил напрямую, разрыдалась.

— Вы не понимаете! — она вытирала слёзы скомканной салфеткой. — Лена — мой младшенький! После смерти отца я ничего не смогла ей дать. Вы с Костей уже встали на ноги, у вас квартира, машина. А у неё — съёмная комната и зарплата в тридцать тысяч!

— Мама, — Костя говорил тихо, — но почему нельзя было просто сказать? Мы бы поняли. Помогли бы Лене напрямую.

— Как сказать? Что я прошу подарки не для себя? Это же стыдно!

— А брать и складывать в кладовку — не стыдно?

Свекровь замолчала. Я видела, как она борется с собой — признать неправоту было сложно, особенно перед невесткой.

— Я не хотела вас обманывать, — наконец сказала она. — Просто не знала, как по-другому. Леночка такая гордая, она бы не приняла помощь напрямую. А так — вроде как мамино приданое, традиция.

— Традиция — это когда родители откладывают своими силами, — я старалась говорить мягко. — Не когда перенаправляют чужие подарки.

— Я понимаю. Простите меня.

Мы проговорили долго. В итоге договорились: свекровь честно расскажет Леночке, откуда взялось приданое. А мы с Костей больше не будем дарить технику в кладовку — если захотим помочь Лене, сделаем это напрямую, открыто.