- Вы же на пенсии, вам нечего делать, - дочь завела собаку, а выгуливаем её мы

В пятницу вечером позвонила Настя:

— Мам, мы завтра в Суздаль на выходные. Привезём Барона?

Барон — это лабрадор. Два года, тридцать килограммов живого веса, энергии как у ядерного реактора. Их собака. Которая почему-то живёт у нас.

— Настя, мы в субботу собирались на дачу.

— Так возьмите его с собой! Он обожает природу.

— Он обожает грызть грядки и гоняться за соседскими курами.

— Мам, ну пожалуйста! Мы уже забронировали отель!

Забронировали. До того, как спросили.

— Хорошо, — сказала я.

Потому что всегда говорю «хорошо». Уже восьмой месяц.

Когда Настя и Лёша объявили, что хотят завести собаку, мы с Олегом пытались отговорить.

— Вы работаете допоздна, — говорил муж. — Когда будете гулять?

— Вы каждые выходные куда-то едете, — добавляла я. — А собаку куда?

— Справимся! — смеялась Настя. — Это же лабрадор, они самые послушные!

— В передержку будем отдавать, — уверял Лёша. — Сейчас этих сервисов полно.

Мы покивали. Они взрослые, им виднее.

Барона привезли в марте. Щенок — ушастый, лапастый, очаровательный. Настя выкладывала фотографии каждый день: «Наш малыш», «Первая прогулка», «Спит как ангел».

Через месяц позвонила:

— Мам, мы на майские в Питер. Можете взять Барона?

Первый раз — ладно, майские, все едут. Взяли.

Барон оказался не ангелом. Щенок грыз всё: тапочки, провода, угол дивана. Скулил ночами, просился на улицу в пять утра. Олег, ворча, вставал и шёл гулять.

— Больше никогда, — сказал он, когда дети забрали пса.

Через две недели:

— Мам, мы на корпоратив с ночёвкой. Заберёте Барона?

— Настя, а передержка?

— Там дорого, и Барон стрессует от чужих людей.

Стрессует. А от нас — не стрессует? Мы-то свои, бесплатные.

Лето превратилось в караул. Дети ездили каждые выходные: то на шашлыки, то на фестиваль, то «просто вырваться из города». Барон рос, матерел, энергии прибавлялось.

— Ему нужно три прогулки в день! — инструктировала Настя. — Утром — час, днём — полчаса, вечером — час. И обязательно бегать, ему движение необходимо.

Три часа в день. Мне шестьдесят один год, Олегу — шестьдесят четыре. У него колено больное, у меня — давление. Какой бег?

Но бегали. Точнее — Барон тащил нас на поводке, а мы пытались не упасть.

— Может, хватит? — сказала я Насте в августе. — Вы его чаще к нам привозите, чем дома держите.

— Мам, вы же на пенсии! Вам нечего делать! А нам — жить когда?

Нечего делать. У меня огород, заготовки, дом. Олег подрабатывает — ремонты мелкие, руки помнят. Внуки от старшего сына приезжают. Дел — по горло.

Но для дочери мы — пенсионеры. Свободные, пустые, ждущие, когда их нагрузят.

Осенью я вела статистику. Сентябрь — Барон жил у нас четырнадцать дней. Октябрь — двенадцать. Ноябрь — шестнадцать. Больше половины месяца.

— Это не наша собака, — сказал Олег. — Это их собака, которую мы содержим.

Содержим — буквально. Корм покупали сами — дети «забывали» привезти. Ветеринар, прививки — «мам, мы потом отдадим», не отдали. Игрушки, ошейник новый — всё мы.

Посчитала расходы: за восемь месяцев — под пятьдесят тысяч. Наши пенсии.

В декабре попробовала поговорить серьёзно.

— Настя, Лёша, давайте честно. Вы завели собаку, но не занимаетесь ею. Барон живёт у нас больше, чем у вас.

— Мам, ну мы же работаем!

— Мы предупреждали. Говорили — вы не потянете. Вы обещали справиться.

— Мы справляемся! Просто... вы помогаете.

— Это не помощь. Это — содержание вашей собаки за наш счёт.

Лёша вмешался:

— Оксана Сергеевна, мы думали, вам в радость. Барон вас любит...

— Барон — прекрасный пёс. Но я не подписывалась гулять с ним три часа в день. У меня здоровья нет.

— Так не гуляйте три часа, гуляйте меньше!

— И он разнесёт нам квартиру, как в прошлый раз?

Молчание. В прошлый раз Барон от скуки сгрыз кресло. Настоящее кресло, которому было двадцать лет, но оно было целое.

— Короче, — сказала я, — либо вы занимаетесь собакой сами, либо ищете другой выход. Но мы больше не можем.

— То есть вы отказываетесь?

— Я устанавливаю границы. Раз в месяц — можем взять на выходные. Чаще — нет.

Настя покраснела:

— Мам, ты несправедлива! Мы же молодые, нам жить нужно! Путешествовать, развиваться! А вы... вам всё равно заняться нечем!

Вот оно. Опять это «нечем заняться».

— Нам есть чем заняться, — ответил Олег тихо. — Своей жизнью. Которой осталось не так много.

Настя осеклась. Такого она не ожидала.

— Пап, ты чего?..

— Я о том, что мы — не бесплатный пансион для вашего пса. У нас есть здоровье — хрупкое. Есть планы — свои. Есть право отдыхать — заслуженное. Мы вас предупреждали. Вы не послушали. Теперь это ваша ответственность.

Дети уехали молча. Забрали Барона, который скулил в машине — привык к нам, бедняга.

Неделю не звонили. Потом Настя написала:

«Нашли передержку. Дорого, но справимся. Простите, что так вышло».

Я рада, если Настя, действительно, услышала нас и поняла, что нам непросто, а они уже не дети.

Сейчас — февраль. Барона привозят раз в месяц, как договорились. На выходные, не больше. Дети ездят реже — передержка кусается. Зато гуляют сами, вечерами.

Недавно Настя сказала:

— Мам, мы не думали, что это так тяжело. С собакой.

— Мы говорили.

— Я помню. Теперь понимаю.

Хорошо, что получилось решить проблему мирно и что дети услышали нас. Так они быстрее научатся ответственности, ведь молодость это не только про развлечения и гулянки.