Сын не хочет стоять у плиты, его жена не умеет готовить - из-за этого не могут накопить на квартиру

Мы с Валерой всегда были в этом солидарны: ребёнок должен вырасти самостоятельным. Не маменькиным сынком, не белоручкой, а полноценным взрослым человеком, который способен сам о себе позаботиться. Казалось бы, что тут сложного? Но сколько я видела примеров, когда тридцатилетние мужики не знают, как яйцо сварить, а женщины звонят мужьям, чтобы те приехали с работы — лампочку вкрутить. Мы решили, что наш Юрка таким не будет.

Валера начал его учить рано. Когда Юре было лет шесть, он уже стоял рядом с отцом, подавая инструменты, смотрел, как тот чинит кран или меняет розетку. К двенадцати сын сам мог просверлить отверстие в стене и повесить полку. К пятнадцати — разобраться с проводкой, поменять замок, починить скрипящую дверь. Валера не делал из этого подвига, просто говорил: «Мужик должен уметь». И Юра соглашался, потому что для него это было естественно.

Я взяла на себя другую часть. Готовить сын начал учиться лет с десяти. Сначала простые вещи — омлет, макароны, салат. Потом сложнее — супы, котлеты, запеканки. Не скажу, что ему это нравилось, но он понимал логику. Мы объясняли: когда ты будешь жить один, никто за тебя не постирает и не уберёт. Это не наказание, это просто жизнь.

К восемнадцати Юра умел всё. Гладить рубашки, выводить пятна, планировать бюджет, закупать продукты на неделю. Когда он поступил в институт и снял комнату с ребятами, я не переживала. Знала, что справится. И он справлялся. Приезжал к нам в выходные — мы вместе готовили, болтали. Он рассказывал, как соседи по комнате удивляются, что он сам варит суп.

— Мам, они думают, что я какой-то особенный, — смеялся он. — А я просто делаю то, чему вы научили.

Я была довольна. Думала, что мы всё сделали правильно.

Элю он встретил на четвёртом курсе. Хорошая девочка, симпатичная, живая такая. Работала в той же компании, куда Юра устроился на полставки. Когда они стали встречаться, сын начал её к нам приводить. Эля мне понравилась — улыбчивая, вежливая, с Юрой нежная. Смотрела на него влюблёнными глазами. Видно было, что чувства настоящие.

Примерно через полгода их отношений Юра обмолвился, что Эля не готовит. Вообще. Совсем.

— Как это? — не поняла я тогда.

— Ну, не умеет. Её мама с бабушкой не учили. Говорили, что успеется, во взрослой жизни сама научится.

Я промолчала. Бывает. Может, действительно научится. Когда живёшь с родителями, многие вещи не замечаешь — суп появляется на столе сам, бельё в шкафу всегда чистое. Это потом, когда остаёшься один, начинаешь понимать, сколько труда за этим стоит.

Они сняли квартиру и стали жить вместе. Юра звонил, рассказывал, как устроились. Я осторожно спросила про быт.

— Всё нормально, мам. Готовлю в основном я, Эле некогда учиться, она после работы устаёт.

Я снова промолчала. Не моё дело лезть в чужую семью. Юра взрослый, сам выбрал эту девочку, сам решает, как жить. Главное, что голодным не останется — руки-то помнят.

Через год они объявили о свадьбе. Мы с Валерой обрадовались, конечно. Свадьба была красивая. Эля в белом платье — загляденье. Юра смотрел на неё так, что сердце таяло. 

После свадьбы молодые сказали, что будут копить на квартиру. Мы с Валерой тем же вечером сели и обсудили.

— Давай тоже откладывать, — предложил муж. — Подкопим и добавим им. Чтобы быстрее своё жильё было.

Я согласилась. Мы люди небогатые, но кое-что можем отложить. Начали откладывать по пятнадцать тысяч в месяц. Отказывали себе в мелочах — ну да ладно, ради детей не жалко. За два года, думали, соберём приличную сумму. Добавим к тому, что они накопят, — глядишь, и на первый взнос хватит.

Прошло два года. Юра заехал в гости, разговорились о квартире. Я спросила, как продвигается дело с накоплениями.

Сын замялся.

— Да как-то не очень, мам. Деньги уходят, сами не понимаем куда.

— Как это — не понимаете? Вы же оба работаете, зарплаты у вас хорошие. На аренду много уходит?

— Аренда терпимая. Тысяч тридцать пять в месяц.

Я прикинула в уме. Юра получает под сотню, Эля — тысяч семьдесят. Аренда — тридцать пять. Куда девается остальное?

Юра, видимо, заметил мой взгляд.

— Ну... мы много на еду тратим.

— На еду? Это сколько?

Он назвал цифру. Я чуть со стула не упала.

— Вы там что, икру ложками едите?

— Мам, ну мы заказываем доставку. Иногда в кафе ходим. Это нормально.

— Нормально? Юра, ты прости, конечно, но тратить такие деньги на еду и мечтать о квартире - это бред.

Он нахмурился.

— Ты не понимаешь. Я не могу вечно готовить. Я приходу с работы уставший, а надо ещё ужин делать. Это неправильно.

— А Эля?

— А что Эля? Она не умеет.

— Так пусть научится! За два года можно было хотя бы яичницу освоить!

Юра посмотрел на меня так, будто я сказала что-то дикое.

— Мам, она не хочет. Говорит, что это не её. Ей неинтересно. И вообще, я мужик, почему я должен постоянно у плиты стоять?

Вот тут я опешила. Мой сын, которого мы с Валерой растили в понимании, что взрослый человек должен уметь всё, вдруг выдаёт такое.

— Юра, ты же знал, что она не готовит. До свадьбы знал. Почему тогда не обсудили, как будете жить?

— Мы думали, что разберёмся.

— И как, разобрались?

Он не ответил.

Когда сын уехал, я рассказала всё Валере. Муж долго молчал, потом покачал головой.

— Вот уж не ожидал от Юрки. Мы его учили, чтобы он был самостоятельным. А он что делает? Вместо того чтобы договориться с женой, как нормальные люди, — тратит деньги на рестораны. Назло, что ли?

— Не знаю, — честно сказала я. — Может, обиделся, что ему одному приходится готовить. Может, хочет, чтобы Эля поняла и сама научилась. А она не понимает.

— Так поговорить надо! Сесть и обсудить по-человечески!

— Так им тридцать лет обоим. Что мы им скажем? Они взрослые.

На этом разговор закончился, но я ещё долго думала. Мы тут откладывали деньги для них. Экономили, отказывали себе. А они за это время спустили на доставку и кафе столько, что можно было уже приличную сумму накопить. И главное — Юра же умеет готовить! Умеет и хорошо это делает, я знаю. Он мне всегда хвастался своими лазаньей и пловом. А тут вдруг — «я мужик, не должен у плиты стоять».

Дело не в готовке. Дело в том, что они так и не научились разговаривать друг с другом. Юра копит обиду, молчит, а потом делает назло — пусть лучше деньги уйдут на ресторан, чем он будет один на кухне корячиться. Эля, видимо, не понимает, что проблема есть. Её всю жизнь от быта ограждали, она и не знает, что бывает по-другому.

Мы с Валерой решили, что в их дела лезть не будем. Деньги, которые отложили, пока придержим. Отдадим, когда увидим, что молодые сами к чему-то пришли. А пока... пока пусть разбираются. Юра сказал, что они справятся. Может, и справятся. Но мы с мужем в этом сомневаемся. Очень сомневаемся.