Тащила на себе быт, психовала, а оказалось, что всё может быть иначе

Я выросла в семье, где понятия «женская работа» и «мужская работа» просто не существовало. Папа мог спокойно встать к плите и приготовить ужин на всю семью, мама без проблем чинила кран или вешала полки, а я с детства знала, что посуда моется сразу после еды, а не копится в раковине до потолка. Каждый из нас убирался, ходил в магазин, загружал стиральную машину. Это было настолько естественно, что я даже не задумывалась — может быть как-то иначе.

Когда мы с подругами в студенчестве обсуждали парней, многие жаловались: он носки разбрасывает, он посуду не моет, он думает, что борщ сам в холодильнике появляется. Я слушала и не понимала, как такое возможно. Мне казалось, что все нормальные взрослые люди умеют обслуживать себя сами. Наивная была, что уж говорить.

Илья мне сразу понравился — спокойный, уверенный в себе, с хорошим чувством юмора. Когда через месяц знакомства он пригласил меня к себе домой, я обратила внимание на идеальную чистоту в квартире. Ни пылинки на полках, сверкающие зеркала, аккуратно сложенные полотенца в ванной. «Надо же, — подумала я тогда, — какой хозяйственный мужчина мне попался!» Родители у Ильи жили в другом городе, так что версию с заботливой мамочкой, которая приезжает прибираться за сыночком, я сразу отмела. Значит, сам всё делает. Повезло мне!

До свадьбы пожить вместе у нас не получилось, и это, как потом выяснилось, сыграло со мной злую шутку. Как раз в тот период, когда мы планировали съехаться, моя бабушка сломала ногу. Восемьдесят лет, перелом шейки бедра — звучит как приговор, но бабуля у меня боевая, врачи сделали операцию, и началось восстановление. Только вот одна она справляться не могла, так что я переехала к ней.

Илья в то время показал себя с лучшей стороны. Он приезжал регулярно, помогал без лишних просьб. Бабушку нужно было возить на перевязки, на рентген, потом на реабилитацию — а это значило спустить её по лестнице, усадить в машину, потом поднять обратно. Одной мне было физически тяжело, но Илья всегда оказывался рядом. Подхватывал бабулю легко, шутил с ней, успокаивал меня, когда я уставала и начинала паниковать. Я смотрела на него и думала: вот он, мой человек.

За неделю до свадьбы заниматься переездом не хотелось — голова была забита совсем другим. Платье, гости, ресторан, цветы... Решила, что вещи перевезу потом. После свадьбы мы улетели на море на две недели. Греция, солнце, счастье. А потом вернулись — и началась реальная совместная жизнь.

Вот тут-то я и прозрела.

В первый же день Илья пообедал и оставил тарелку в раковине. Я подумала — ладно, устал с дороги. На второй день история повторилась. На третий. На четвёртый к посуде добавились разбросанные носки, незаправленная кровать и полное отсутствие интереса к тому, что мы будем есть на ужин.

Я начала закипать. Готовила, убирала, стирала — а он приходил с работы и ложился на диван с телефоном. Когда я в очередной раз демонстративно гремела кастрюлями на кухне, Илья наконец заметил моё настроение.

— Нин, ты чего психуешь?

— Я психую?! — взорвалась я. — Я весь день работаю, прихожу домой — и тут тоже работаю! А ты палец о палец не ударишь!

— Подожди, — он поднялся с дивана. — Ты злишься из-за уборки и готовки?

— А из-за чего ещё?!

— Так давай позвоним Тамаре Сергеевне, она раньше ко мне приходила, будет и к нам приходить. Я оплачу, если тебе тяжело.

Я опешила. Какая ещё Тамара Сергеевна? Оказалось, что идеальная чистота в квартире Ильи — заслуга не его рук, а помощницы по хозяйству, которая приходила два раза в неделю.

Внутри меня всё восстало. Чужой человек будет копаться в моём белье? Мыть мой унитаз? Готовить еду на моей кухне? Это же стыд какой-то! В нормальной семье люди всё делают сами!

Илья выслушал мою тираду спокойно.

— Нин, я прилично зарабатываю. После работы и в выходные я хочу отдыхать, а не драить полы. Мне проще заплатить человеку, чем менять свои привычки. И, честно говоря, я не вижу в этом смысла.

— То есть ты принципиально не хочешь помогать по дому?

— Я не хочу тратить своё время на то, что может сделать кто-то другой. Время — это ресурс, Нин. Я лучше проведу выходные с тобой на прогулке, чем с тряпкой в руках.

Звучало логично, но принять это я не могла. Меня так воспитали: свой дом — своими руками. Следующие два месяца я упрямо тащила всё на себе, доказывая непонятно что непонятно кому. Илья не спорил, не давил, просто время от времени напоминал, что предложение в силе.

А потом я заболела. Да не просто простудой — какой-то жуткий вирус, температура под сорок, ломит всё тело. И как назло Илья уехал в командировку за три дня до этого. Лежу пластом, встать не могу, плохо всё и руки опускаются.

Кое-как дотянулась до телефона, позвонила мужу.

— Илюш, мне плохо...

— Насколько плохо? Скорую вызвать?

— Нет, просто температура высокая... Лекарства нужны, и есть нечего...

— Понял. Лежи, отдыхай, никуда не вставай. Сейчас позвоню Тамаре Сергеевне, она всё привезёт.

У меня не было сил спорить. Даже на возмущение сил не было. Буркнула что-то невнятное и отключилась.

Через час в дверь позвонили. На пороге стояла опрятная женщина лет шестидесяти с добрым лицом и большой сумкой в руках.

— Ниночка? Я Тамара Сергеевна. Илья попросил за вами присмотреть. Давайте-ка мы вас сейчас вылечим.

Она привезла лекарства, градусник, малиновое варенье и целый пакет продуктов. Пока я лежала в полубреду, она бесшумно убрала квартиру, приготовила куриный бульон и лёгкий овощной суп, разложила всё по контейнерам в холодильнике, оставила мне записку с инструкциями — что когда пить — и тихо ушла.

За неделю болезни она приходила ещё дважды. Делала всё аккуратно, быстро, с улыбкой. Не лезла с расспросами, не трогала мои вещи без надобности, не оставляла после себя ни следа — только идеально чистые поверхности и свежую еду. Придраться было не к чему. Вообще. А мне первые дни почему-то очень хотелось придраться. Наверное, чтоб доказать себе, что я не маялась два месяца дурью, а была права - не надо пускать чужих в свой дом.

Когда Илья вернулся, я уже почти выздоровела. Он сидел рядом на кровати, гладил меня по голове, а я вдруг сказала:

— Пусть Тамара Сергеевна приходит. Регулярно.

Он не торжествовал, не говорил «я же давно говорил», просто кивнул:

— Хорошо. Как скажешь.

Сейчас прошёл год. Тамара Сергеевна приходит дважды в неделю, убирает, иногда готовит что-то впрок. Я не забросила готовку полностью — но теперь это для души, а не обязаловка. Хочу — готовлю что-то интересное, не хочу — не готовлю. Свободного времени стало в разы больше. Выходные мы с Ильёй проводим вместе — гуляем, ездим за город, ходим в кино, ездим в мини-путешествия. Наши отношения не превратились в бесконечную бытовуху, где каждый второй разговор — про грязную посуду.

Поначалу меня грызла совесть: какая я хозяйка, если сама не убираюсь? Мама, когда узнала, слегка поджала губы, но ничего не сказала. А потом я подумала: а кому я что-то доказываю? Мне хорошо. Мужу хорошо. Дом чистый. Еда есть. Времени на себя и друг на друга — море.

Иногда нужно просто разрешить себе жить иначе, чем привыкла. Даже если поначалу это кажется неправильным.