– Твоя зарплата — наша, а моя — моя. Так во всех нормальных семьях, — заявила жена

Холодильник сломался в воскресенье. Просто перестал работать — компрессор загудел в последний раз и затих. Продукты пришлось раздать соседям, молоко — вылить.

— Нужен новый, — сказала Вика, глядя на открытую дверцу мёртвого агрегата. — Этому лет пятнадцать, чинить бессмысленно.

— Согласен. Скинемся?

Она посмотрела на меня так, будто я предложил ограбить банк.

— В смысле — скинемся?

— Ну, пополам. Или хотя бы ты треть, я две трети. Нормальный холодильник тысяч семьдесят стоит.

— Паша, — Вика скрестила руки на груди, — это твоя обязанность. Ты мужчина, ты должен обеспечивать дом.

Я моргнул.

— У тебя зарплата шестьдесят тысяч. У меня — семьдесят. Мы оба работаем.

— И что? Мои деньги — это мои деньги. А твои — наши общие. Так во всех нормальных семьях.

Мы женаты четыре года. И все четыре года я слышу эту фразу.

Коммуналка — я. Продукты — я. Бензин — я. Ремонт машины — я.

А Вика? Вика тратила свою зарплату на себя. Каждый месяц — новые процедуры, новая одежда, новая сумка. Шкаф ломился от платьев, комод — от косметики. При этом на вопрос «может, скинешься на химчистку дивана?» ответ был один: «Это не моя забота».

— Объясни логику, — попросил я однажды. — Почему твои деньги — только твои?

— Потому что женщине нужно на себя тратить. Ухоженная жена — гордость мужа. А ты что, хочешь, чтобы я как бомжиха ходила?

— Ты просто жадный.

Разговор закончился ссорой. Как и все разговоры о деньгах.

Я пытался подсчитать. На себя я тратил минимум — одежду покупал раз в полгода, стригся в дешёвой парикмахерской, обедал домашними контейнерами. Вика обедала в кафе каждый день — «мне нужна нормальная еда, не как у офисных клуш».

Однажды я заглянул в её телефон — не специально, он лежал на столе, пришло уведомление. Выписка из банка. За месяц она потратила пятьдесят восемь тысяч. На косметику — двенадцать. На одежду — двадцать. На кафе и доставку — шестнадцать. На маникюр-педикюр-брови — десять.

Пятьдесят восемь тысяч на себя. А на семью — ноль.

— Вика, — я показал ей выписку, — это нормально?

— Он лежал на столе. Не в этом дело. Ты потратила почти всю зарплату на себя.

— И что? Это мои деньги!

— А на что мы живём?

— На твои. Ты же мужик.

Я сел на диван и долго смотрел в стену. Пытался понять, как мы до этого дошли. Когда я согласился на такие правила?

Наверное, в самом начале. Когда она зарабатывала мало, а я — нормально. Когда хотел казаться щедрым, заботливым, надёжным. «Не переживай, малыш, я оплачу». И она привыкла. А потом — стала считать это нормой.

— Моя мама так жила, — говорила Вика. — Папа всё оплачивал, мама на себя тратила. И ничего, сорок лет в браке.

— Твой папа зарабатывал в пять раз больше мамы.

— И что? Принцип тот же.

Принцип. Красивое слово для банального эгоизма.

А через месяц я увидел, как она распаковывает коробку. Внутри — сумка. Бежевая, кожаная, с золотой пряжкой.

— Новая? — спросил я, хотя ответ был очевиден.

— Угу. Давно хотела.

— Сколько?

— Какая разница?

— Мне интересно.

Она закатила глаза.

— Тридцать пять.

Тридцать пять тысяч. На сумку. Через неделю после того, как я искал холодильник на Авито, потому что не мог позволить новый.

— Вика, — я говорил спокойно, хотя внутри всё кипело, — ты понимаешь, что происходит?

— Что?

— Я экономлю на всём, чтобы нам хватало. А ты покупаешь сумку за полтора холодильника.

— Да, твои. Но если ты не участвуешь в семейных расходах — какой смысл в этой семье?

Она осеклась. Впервые за четыре года я увидел на её лице не раздражение — растерянность.

— Ты что, разводиться хочешь?

— Я хочу справедливости. Хочу, чтобы мы оба вкладывались в общую жизнь. Пропорционально доходам — я больше, ты меньше. Но оба.

— Это не по-мужски.

— Это по-партнёрски.

Мы проговорили до ночи. Вика плакала, обвиняла, защищалась. Говорила, что я её не люблю, что хочу контролировать, что все мужчины одинаковые. Я слушал и ждал, пока буря уляжется.

К утру она притихла. Сидела на кухне, смотрела в чашку.

— Я правда не думала, что это несправедливо, — сказала тихо. — Мама всегда говорила — мужчина должен обеспечивать.

— Но мне нравятся красивые вещи...

— Пусть нравятся. Просто не за мой счёт.

Она молчала долго. Потом кивнула.

— Ладно. Давай попробуем по-другому.

Мы составили бюджет. Общие расходы — шестьдесят тысяч. Я плачу сорок, она — двадцать. Пропорционально доходам. Остальное — каждому на личные нужды.

Первый месяц дался ей тяжело. Привычка тратить всё на себя не отпускала. Она злилась, ворчала, пару раз срывалась на старое — «это несправедливо, я женщина».

Но к третьему месяцу — втянулась. Стала считать деньги, искать скидки, думать перед покупкой. Оказалось, можно быть ухоженной и без сумки за тридцать пять тысяч.

А я — впервые за четыре года — купил себе нормальные зимние ботинки. Не на распродаже, не б/у. Новые, хорошие, тёплые.