– Ты губишь талант! – свекровь хочет сделать из внучки олимпийскую чемпионку, а я – здорового человека

Моя дочь, Ева, от природы гибкая. Когда ей было три года, она могла спокойно сесть на шпагат, смотря мультики, или закинуть ногу за голову, просто чтобы почесать ухо.

— Ну надо же, гуттаперчевая девочка! — восхищались знакомые.

Но больше всех восхищалась моя свекровь, Ирина Викторовна. В молодости она занималась художественной гимнастикой, но травма поставила крест на карьере мастера спорта. Теперь, глядя на Еву, она видела не любимую внучку, а свой второй шанс. Шанс на золотую медаль, которую она так и не получила.

Атака началась, когда Еве исполнилось четыре.

— Лиза, я договорилась с тренером в «Олимпийце», — заявила свекровь, придя к нам в субботу с тортом. — Просмотр во вторник. Форму я уже купила.

— Какой просмотр? — опешила я.

— Как какой? В секцию художественной гимнастики! У девочки талант пропадает. Спина мягкая, стопа шикарная. Грех такое в землю зарывать!

Я глубоко вздохнула. Мы с мужем уже обсуждали спорт для Евы, но мои взгляды кардинально отличались от амбиций свекрови.

— Ирина Викторовна, мы не планируем отдавать Еву в профессиональный спорт. Тем более в художественную гимнастику.

— Это почему еще? — брови свекрови взлетели вверх.

— Потому что это каторжный труд, — начала я перечислять. — Это тренировки по пять часов в день. Это отсутствие детства. И, главное, это культ внешности, который мне не нравится. Я не хочу, чтобы моя дочь с пяти лет думала о том, что она «толстая», и сидела на воде и салатных листьях.

Свекровь рассмеялась, словно я сказала глупость.

— Ой, Лиза, ну какие глупости! Зато какая фигура будет! Какая осанка! Девочка должна быть стройной, изящной. А макияж на выступлениях — это же красиво! Сценические костюмы, стразы, аплодисменты… Ты хочешь лишить ребенка сказки?

— Я хочу, чтобы у ребенка было здоровье. Физическое и ментальное. Художественная гимнастика — это ранние проблемы со спиной и суставами. И расстройства пищевого поведения. Я читала про взвешивания по три раза в день и про то, как тренеры называют девочек «коровами» за лишние сто грамм. Я не позволю так обращаться с Евой.

— Ты преувеличиваешь! — отмахнулась Ирина Викторовна. — Спорт закаляет характер. А ты хочешь вырастить из нее клушу?

— Я хочу отдать ее на спортивную гимнастику или акробатику. Там тоже растяжка, тоже координация, но меньше пафоса и больше реальной физической подготовки. Без страз и тонны лака на волосах в шесть лет.

Свекровь ушла обиженная, торт остался нетронутым. Но она не сдалась. Она начала обрабатывать моего мужа, Антона.

— Антоша, ну скажи жене! — слышала я обрывки их разговоров по телефону. — Там тренер — золото, она чемпионок растит. Ева может стать звездой! А Лиза ее в какую-то акробатику пихает, где одни мышцы качают. Девочка должна быть женственной!

Антон, к счастью, был на моей стороне. Он помнил рассказы матери о ее голодных обмороках в юности и стертых в кровь ногах.

— Мам, мы решили. Никакой «художки». Ева пойдет туда, где ей будет весело и полезно. Мы не растим олимпийский резерв.

Тогда Ирина Викторовна пошла на хитрость. Она забрала Еву из садика в пятницу (мы разрешили, она же бабушка) и, вместо того чтобы повести ее в парк, отвезла на «экскурсию» в зал художественной гимнастики.

Вечером Ева вернулась с горящими глазами. В руках она сжимала яркую ленту на палочке.

— Мама, мама! Смотри! — кричала она, крутя лентой восьмерки. — Бабушка мне показала девочек! Они такие красивые! В блестящих купальниках! Они булавами кидаются! Я тоже так хочу! Бабушка сказала, если я буду стараться, мне купят купальник с камнями 

Я посмотрела на свекровь. Та стояла с победным видом.

— Вот видишь, Лиза? Ребенок сам хочет. Против воли ребенка пойдешь?

— Это манипуляция, Ирина Викторовна, — тихо, но жестко сказала я. — Вы показали ей блестящую обертку. Вы не сказали ей, что, чтобы надеть этот купальник, нужно годами плакать на растяжке и не есть конфеты.

— Так скажи! — парировала она. — Она готова. Она у нас боец, в меня пошла.

— Ева, — я присела перед дочерью. — Красивый купальник — это здорово. Но ты знаешь, что гимнастки очень много трудятся? Им иногда бывает больно, когда их тянут. И кушать сладкое им почти нельзя.

Ева замерла, переваривая информацию про сладкое.

— Совсем нельзя? Даже «Барни»?

— Почти совсем. Чтобы быть легкой и прыгать высоко.

Ева нахмурилась. Но тут вмешалась бабушка:

— Зато у тебя будет медаль! Золотая! И все будут хлопать!

— Хочу медаль, — неуверенно сказала Ева.

Мы ругались со свекровью час. Она обвиняла меня в том, что я «глушу талант из-за своих комплексов». Что я боюсь конкуренции, боюсь, что дочь станет успешнее меня. Что я «мать-ехидна», которая жалеет ребенка, вместо того чтобы делать из него человека.

— Хватит! — наконец рявкнул Антон. — Мама, это наша дочь. И мы будем решать. Мы попробуем спортивную гимнастику. Там тоже медали есть, если тебе так важны железки. Но там не заставляют краситься в пять лет и не выгоняют за «неформатные» бедра.

— Ноги у нее будут кривые от вашей акробатики! — выплюнула последний аргумент свекровь. — И плечи широкие! Испортите девку!

В итоге мы отдали Еву в секцию спортивной акробатики. Первые полгода Ирина Викторовна демонстративно игнорировала наши успехи. Когда мы присылали видео, где Ева учится делать сальто или стоит на руках, она поджимала губы и говорила:

— Ну да, прыгает. Как обезьянка. Грации ноль. А могла бы лебедем плыть с лентой…

Но перелом случился на первых открытых соревнованиях. Мы, скрепя сердце, позвали бабушку.

Ева выступала в паре с другой девочкой. На них были простые спортивные купальники, волосы собраны в тугие пучки, никакого макияжа.

Они вышли на ковер и выдали программу. Это была не просто гибкость. Это была сила, баланс и доверие. Ева держала партнершу на вытянутых руках, делала сложные перевороты, улыбалась — не вымученной сценической улыбкой, а искренне, от драйва. Когда они закончили и зал взорвался аплодисментами, Ева подбежала к нам, счастливая, растрепанная, живая.

— Бабушка, ты видела?! Я ее удержала! Я сильная!

Ирина Викторовна смотрела на внучку. На ее крепкие ножки, на румянец, на сияющие глаза.

— Видела, Евочка, — медленно сказала она. — Ты молодец. Сильная.

Потом она повернулась ко мне.

— Ладно, Лиза. Может, ты и права была.

— В чем? — удивилась я.

— Она здесь… настоящая, что ли. Счастливая. Я помню свои первые соревнования. Я тогда плакала в раздевалке, потому что тренер наорала, что я носок не дотянула. А она смеется.

Свекровь вздохнула и достала из сумки шоколадку.

— На, держи, чемпионка. Тебе-то, слава богу, можно.

— Ура! — завопила Ева.

— Только зубы потом почисти! — по привычке проворчала бабушка, но в ее голосе уже не было стали.

С тех пор тема «художки» закрыта. Ирина Викторовна все еще иногда вздыхает, глядя на соревнования по телевизору, и бормочет: «Эх, какие данные пропали». Но потом смотрит, как Ева с аппетитом ест бабушкины пирожки и бежит во двор гонять на велосипеде, и замолкает.

Талант талантом, а счастливое детство и здоровая психика — это то золото, которое не вешают на шею, а носят внутри всю жизнь. И я рада, что мы смогли его сохранить.