Муж дождался, пока я буду рожать, чтобы сообщить о разводе и любовнице

Схватки начались в четыре утра. Я растолкала мужа, сказала, что пора. Он посмотрел на меня сонными глазами, кивнул и пошёл одеваться. Ни волнения, ни суеты — как будто мы собирались в магазин за хлебом, а не в роддом.

Тогда я списала это на характер. Он всегда был спокойным, даже флегматичным. Не из тех, кто бегает по потолку и теряет голову. Рациональный, сдержанный. Мне это нравилось — рядом с ним я чувствовала себя защищённой. Как за каменной стеной, которую ничто не пробьёт.

До роддома ехали молча. Я дышала, как учили на курсах, считала промежутки между схватками. Он смотрел на дорогу. Даже руку не положил мне на колено, хотя раньше всегда так делал.

Раньше — это до беременности. До того, как мой живот начал расти, а я начала меняться. До того, как он перестал смотреть на меня так, как смотрел в первые годы.

Я замечала это постепенно. Сначала — что он больше не обнимает меня перед сном. Потом — что отводит глаза, когда я переодеваюсь. Потом — что находит любые причины, чтобы задержаться на работе или уехать на выходные к друзьям.

Я говорила себе: это нормально. Многие мужчины так реагируют на беременность жены. Они не понимают, что происходит с нашим телом, пугаются изменений. Вот рожу — и всё вернётся.

В приёмном покое он заполнил документы, сдал мою сумку и сказал, что подождёт в коридоре. Партнёрские роды мы не планировали — он сразу отказался, ещё на этапе обсуждения. Мол, не выдержит, упадёт в обморок, будет только мешать. Я не настаивала.

Меня увели в родильный зал. Следующие несколько часов слились в один бесконечный поток — боль, передышка, снова боль. Акушерка говорила, что всё идёт хорошо. Я кивала и думала только об одном: скоро это закончится. Скоро я увижу свою дочку.

Между потугами мне разрешили позвонить. Я набрала мужа — хотела услышать его голос, получить хоть какую-то поддержку. Он ответил после третьего гудка.

— Как ты? — спросил он ровным тоном.

— Больно. Но скоро уже. Врачи говорят, осталось немного.

— Хорошо.

Пауза. Я ждала, что он скажет что-то ещё. Что-нибудь обычное: держись, я рядом, люблю тебя. Что угодно.

— Слушай, — он откашлялся. — Нам надо поговорить. Когда вернёшься домой.

— О чём?

— Не по телефону. Потом.

— Скажи сейчас. Я всё равно тут лежу, жду. Мне нужно отвлечься.

Я не знала, зачем настаиваю. Какое-то дурное предчувствие, которое хотелось развеять. Пусть скажет, что всё в порядке. Пусть успокоит.

Он помолчал. А потом выдал:

— Я хочу развестись. После родов переедешь к маме.

Я лежала на родильном столе, с капельницей в руке и датчиками на животе. За стеной кто-то кричал. Акушерка гремела инструментами. А в моём ухе голос мужа — бывшего мужа? — продолжал:

— Я давно хотел сказать. Ещё когда ты забеременела. Но не мог, ты понимаешь. Ребёнок, все эти обследования, курсы. Неподходящий момент.

— А сейчас, значит, подходящий? — я услышала свой голос как будто со стороны. Хриплый, чужой.

— Сейчас уже без разницы. Ты всё равно узнаешь. Там... в общем, есть другой человек.

— Человек?

— Женщина. Мы познакомились полгода назад. Я не планировал, так вышло.

Полгода назад. Я была на шестом месяце. Ходила на УЗИ, покупала распашонки, красила стены в детской. А он в это время знакомился с другой женщиной.

— Ты понимаешь, что я сейчас рожаю? — спросила я. — Твоего ребёнка рожаю. Прямо сейчас.

— Поэтому и говорю. Чтобы ты знала. Чтобы не строила планов.

В палату вошла акушерка, посмотрела на меня, на телефон в моей руке.

— Так, всё, заканчиваем разговоры. Начинаем работать.

Я нажала отбой. Не знаю, попрощался ли он. Не слышала.

Дальше всё как в тумане. Тужилась, дышала, кричала. Акушерка командовала, врач что-то делала внизу. Боль накатывала волнами, но странным образом она отвлекала. Не давала думать о том, что только что услышала.

Дочка родилась в 11:47. Здоровая, три триста, пятьдесят один сантиметр. Заорала сразу, громко и возмущённо. Её положили мне на грудь, тёплую и мокрую, она замолчала и начала искать грудь губами.

Я смотрела на неё и ревела. От счастья, от облегчения, от боли — всё смешалось. Акушерка думала, что это гормоны. Наверное, они тоже были.

Муж в палату не пришёл. Прислал сообщение: «Поздравляю. Деньги на карту переведу. На связи».

На связи. Как будто мы коллеги по работе, а не люди, которые пять лет прожили вместе.

Мама приехала на следующий день. Я рассказала ей всё. Она слушала молча, гладила меня по голове, потом сказала:

— Вот и хорошо, что узнала. Лучше сейчас, чем через десять лет.

Наверное, она права. Но легче от этого не становилось.

Из роддома меня забирала мама. Дома я собрала вещи — свои и дочкины — и переехала к ней. Квартиру оставила ему, не стала бодаться. Сил не было.

Он звонил несколько раз. Спрашивал про дочку, предлагал помощь. Деньги переводил исправно — этого не отнять. Но видеться не рвался. Я не настаивала.

Развод оформили через три месяца. Быстро, без споров. Он отказался от имущественных претензий, я отказалась от алиментов сверх минимума. Хотелось просто закрыть эту страницу.

Подруги говорили — подай на него, отсуди всё, что можно. Он же тебя беременную бросил, с ребёнком на руках оставил. Имеешь право.

Наверное, имею. Но я не хотела воевать. Хотела жить дальше.

Дочке сейчас восемь месяцев. Она улыбается, гулит, пытается ползать. Смотрю на неё и думаю — хорошо, что она ничего этого не помнит. Хорошо, что для неё папа — просто незнакомый человек, который иногда присылает подарки.

Мама говорит, что я должна попробовать снова. Познакомиться с кем-то, начать встречаться. Мол, не все мужики такие, есть и нормальные.

Я киваю и перевожу тему.

Потому что как я теперь узнаю — нормальный или нет? С бывшим мы встречались два года до свадьбы. Два года он казался идеальным. Заботливым, надёжным, любящим. А потом оказалось, что беременная жена вызывает у него отвращение.

Он так и сказал — на одном из тех редких разговоров после развода. Мол, ничего не мог с собой поделать. Смотрел на мой живот и видел не ребёнка, а что-то чужое. Тело изменилось, я изменилась, он перестал узнавать женщину, на которой женился.

Я спросила — а поговорить ты не мог? Сказать мне об этом? Сходить к психологу? Попробовать разобраться?

Он пожал плечами. Проще было найти другую.

Вот это меня и убивает. Не сам факт измены — с этим я уже смирилась. А то, как легко он сдался. Как быстро нашёл замену вместо того, чтобы хотя бы попытаться. Пять лет вместе, ребёнок в животе — и всё это весит меньше, чем его дискомфорт от моего изменившегося тела.

Подруга недавно прислала статью про послеродовую депрессию у мужчин. Мол, это тоже бывает, надо быть снисходительнее. Я прочитала и удалила.

Может, у него и была какая-то депрессия. Может, он правда не мог справиться с происходящим. Но ведь он даже не попробовал. Просто тихо ушёл, пока я вынашивала его ребёнка.