Новая начальница запретила выходить из офиса на обед. Мы пытались объяснить, что это незаконно, но она и слушать не хочет

Я работаю в отделе кадров крупной компании. Сижу в офисе на третьем этаже рядом с бухгалтерией. Стаж у меня приличный - больше пятнадцати лет. Коллектив давно сложился, всё друг про друга знаем. Обстановка ровная, спокойная, без лишней нервотрёпки. 

Обед у нас по расписанию с двенадцати до часу. Каждый сам решает, как его провести. Кто-то спускается в столовую, кто-то идёт в кафе, а кто-то просто выходит на улицу, чтобы подышать и пройтись. 

Я, например, беру контейнер с едой из дома и иду в сквер за углом. Там лавочка под каштаном, тишина, птички… Лучший способ отвлечься. Хожу я туда, конечно, только весной и летом, зимой же я главный клиент в местной кофейне.  

Так было до недавнего времени. Всё изменилось с приходом новой начальницы. Нашу старую заведующую (умную, спокойную и опытную женщину) уволили. Причины не объяснили. 

Вместо неё сразу назначили Марину Львовну. Та недавно из Москвы переехала, и, говорят, устроилась к нам по связям. На вид новой начальнице лет тридцать пять, но держится так, будто ей под пятьдесят и подчинённые обязаны смотреть ей в рот.

С первого дня Марина Львовна начала наводить свои порядки. Убрала все картины в офисе, велела всем заклеить стеклянные перегородки между столами, чтобы не отвлекались. 

Потом потребовала, чтобы у каждого на рабочем столе было не больше двух личных предметов. А затем заявила, что обедать за пределами офиса теперь запрещено. 

Я считаю, что такое решение было бы разумным, если бы у нас в компании были проблемы, и мы бы не справлялись с задачами. Но у нас все хорошо, с работой все справляются, проблем нет. Поэтому совершенно не к чему вводить такие ограничения.

Сначала мы решили, что ослышались. Но нет. Приказ прозвучал еще раз на общем собрании: «Вы должны постоянно находиться на рабочем месте. Если что-то случится, я должна знать, где вас искать, чтобы не бегать и не звонить. Поэтому обедать вы будете в офисе. Без исключений».

Коллектив был в ступоре. Я попробовала возразить, мол, трудовой кодекс никто не отменял. Обеденный перерыв - это личное время сотрудника. Мы вправе распоряжаться им по своему усмотрению.

- Это, конечно, так, - ответила начальница с ледяной улыбкой. - Но те, кому дорого это место работы, будут подчиняться внутреннему распорядку. Вам же проще - не нужно никуда идти, всё рядом.

- Вы не можете распоряжаться личным временем сотрудников, - не выдержала наша главбух.

- А разве я запрещаю вам есть? Я просто прошу не покидать здание. В случае ЧП я должна реагировать быстро, а не выяснять, кто ушёл в кафе, а кто в аптеку. Это производственная необходимость.

- Вы нарушаете закон, - не выдержал Костя из ИТ. - Обеденный перерыв - это нерабочее время.

Марина Львовна сложила руки на груди.

- Вы можете подать жалобу, если считаете, что я нарушаю ваши права. Но пока вы в моем подчинении, будет так, как я сказала.

После этого разговора атмосфера в офисе поменялась. Стало как-то душно. Не только физически, но и морально. Люди ходили мрачные, старались меньше говорить. Даже шутки про начальство как-то угасли. 

Я пыталась не думать об этом. Ела за своим столом и смотрела в окно на тот самый сквер, где недавно сидела с термосом и бутербродом.

Через пару дней я сама подошла к этой змее с предложением компромисса. Можно же хотя бы чередовать дни и находиться на работе в обеденный перерыв по расписанию. Вдруг кто-то не выносит духоты, как я, например. В офисе летом кондиционер еле дышит.

- Если каждому давать послабления, начнётся бардак. Один ушёл, за ним другой, а мне потом крайней быть? Нет, - сухо ответила та.

- У нас здесь вообще-то не армия.

- А жаль, что не армия. Тогда бы лишних вопросов не возникало.

Я развернулась и ушла, потому что смысла что-то доказывать нет. Аргументы не работают. 

Не знаю, как долго это будет продолжаться, но терпение у нас не резиновое. Кто-нибудь да настрочит в трудовую инспекцию. Или начнутся массовые увольнения. 

Даже думать не хочется о том, что наш коллектив может развалиться из-за одной грымзы, которая возомнила себя непонятно кем. Ну ничего, надеюсь мы найдем на нее управу.