Сын с дочерью плевать хотели на мои редкие яблони, но внучка-подросток вправила им мозги

Мы с мужем 45 лет выращивали на даче яблони. Не абы какие, а очень редких сортов – целая коллекция, которую оценил бы, наверное, сам Мичурин. 

Всего в нашем с ним саду было три десятка деревьев, высаженных по всем правилам садоводства, стабильно дающих урожай. А для того чтобы все это влезло, нам пришлось купить три смежных участка.

То есть дача у нас с ним была, грубо говоря, счетверенная – наш «исконный» участок и еще три докупленных. Представляете ценность всего этого? 

Я имею в виду материальную. Больших денег стоит! А вот сами яблони, увы, не очень. Они, как выяснилось, вообще никому особо не нужны. Впрочем, обо всем по порядку.

Два года назад мой муж после короткой, но тяжелой болезни отошел в мир иной. Тихо, без мучений. И сокрушался-то он перед кончиной не об уходящей жизни, а о своих яблонях. 

Неудивительно – вложил в них очень много сил и времени. Почитай, что всю жизнь просидел на участке, пестовал их и доводил до совершенства каждое из деревьев.

А потом началось нечто невообразимое… Спустя полгода после смерти супруга ко мне приехали дочь с сыном и начали, мягко говоря, не самый приятный разговор. Денег им, понимаете ли, захотелось, ага.

- Мам, ты старая уже. Куда тебе такая огромная дача? Давай разделим на четыре части. Три продадим, одна тебе останется. Собственно, как было изначально, так оно и получится.

- Как бы да. Но там ведь яблони, которые, кстати, от отца вашего остались. С ними-то что?

- Да ничего особенного. Вырубим, и дело с концом, - беззаботно улыбнувшись, ответил сын. - Или еще лучше – новые хозяева сами вырубят. От яблоньки знаешь какой дым ароматный? Ух! Шашлычки на них получатся шикарные!

- Какие еще шашлычки?! Вы что несете, мерзавцы?

Впервые за много лет я наорала на детей. В последний раз такая ярость крыла, когда сын пришел домой пьяным лет в тринадцать, а дочь в 16 спуталась со взрослым мужиком. 

Нет, ну сами посудите – это ж не просто память о близком человеке, это ценная коллекция. Да в таком саду можно не одну кандидатскую диссертацию написать!

Но убедить их, конечно, не получилось. Дети стали атаковать меня почти непрерывно. Раз в неделю приезжали и требовали продать три четверти участка вместе с садом. 

Обратите внимание, именно «требовали», а не просили. Будто я им что-то должна. Обидно стало до слез. И силы начали кончаться. Почти смирилась с неизбежным, почти дала согласие…

Приехала ко мне как-то раз внучка Дарина. Ей 15 лет. Казалось бы, ни мозгов, ни опыта. Но, внимательно выслушав меня, пообещала помочь. «Есть у меня одна знакомая, которая имеет определенные возможности», - сказала она без конкретики и, чмокнув меня в щечку, куда-то убежала.

Не прошло и недели, как на мою дачу приехала внучка, а с ней три взрослых женщины в очках и с серьезными лицами. Как я потом узнала, научные сотрудницы института не то ботаники, не то биологии. Короче, умные до жути и, что немаловажно, способные понять реальную ценность «яблочной коллекции».

Они ходили по саду, цокали языками, о чем-то переговаривались, сыпали сложными терминами. Затем Дарина устроила им встречу с матерью и дядькой. То есть с моими сыном и дочерью. Не знаю, о чем они говорили с учеными тетками, но стали другими людьми. 

Хотя чего тут думать. Видимо, объяснили им таки ценность деревьев и особо отметили, что бывает за уничтожение столь редких образцов. Правда, у меня после этого попросили разрешения приводить студентов в сад. Ну что ж, мне не жалко. Они мне оказали такую помощь, что на все была готова почти без исключения.

Дарина же после всего этого радостно заявила, что сад спасла и теперь должна претендовать на звание самой лучшей внучки в мире. Даже спорить не стану – она и есть, причем в чистом виде. Насколько ж девочка прониклась моим горем, что через свою учительницу биологии вышла на этих женщин и пригнала их на дачу? Неоценимо, без преувеличения!