Теща узнала про мою премию и потребовала, чтобы я отдал ее на ремонт их дачи

Я очень люблю свою жену, и поэтому стараюсь принимать ее семью. Что зачастую бывает непросто. Потому что понятие “семья” у всех, оказывается, разное. Для меня семья это я, моя супруга и наши дети.

Нет, я люблю своих родителей, младшую сестру, и, если что, готов им помогать и все в таком роде. Но при этом я четко разделяю, что у меня своя личная жизнь, у папы с мамой — своя.

А вот тесть с тещей придерживаются другого мнения. Иногда мне кажется, что они совершенно не видят границ между своей семьей и нашей. Например, теща, не стесняясь, может прямо за столом рассказывать про какие-то свои гинекологические заболевания или про проблемы своего супруга.

А я как бы не очень хотел про это слушать. И тем более, не хотел бы, чтобы теща была в курсе, какие у меня есть проблемы со здоровьем. А она может спокойно об этом спросить.

И как бы я не пытался объяснить ей, что это мое, личное, Альбине Георгиевне всегда на это было плевать. Еще я стараюсь разговаривать на эту тему с женой.

— Мне бы хотелось, чтобы личные темы, которые касаются только тебя и меня, не выходили за пределы нашей квартиры, — не один раз говорил я ей.

— Да, я тебя прекрасно понимаю, — отвечала мне Галя.

И все равно периодически то ли по привычке, то ли потому, что теща была слишком любопытна, супруга разбалтывала ей что-то лишнее. И Альбина Георгиевна потом часто этим пользовалась. Притом делала это довольно хитро.

Например, как-то она попросила меня отвезти ее на дачу. Тесть якобы не может, а у нее сумки тяжелые. Я, естественно помог, занес сумки в дом, и Альбина Георгиевна вдруг принялась жаловаться мне на дом.

— Ой, видишь, а пол-то совсем перекосило, менять надо, — сказала она, показывая мне на доски.

— Ну да, хорошо бы поменять, — кивнул я.

— И крыша во время дождя протекает, — добавила она.

— Угу, — ответил я, не понимая, зачем мне эти подробности. — А чего тесть не залатает?

Теща вздохнула и ответила:

— Да там уже все надо перекрывать.

— А, понятно, — протянул я.

— Слушай, я тут подумала, — вдруг начала Альбина Георгиевна. — Ты же премию недавно на работе хорошую получил…

— И что? — по-прежнему не понимал я.

— Ну может ты ее нам отдашь на ремонт дачи? — уже внаглую спросила теща. — Семье надо помогать.

От такого предложения я немного опешил.

— Вы это серьезно? — спросил я.

— А что такого? — совершенно не смутилась Альбина Георгиевна. — Ты же ее не другим людям отдашь, а своей семье.

— Моя семья это жена и дети, — ответил я. — И, собственно, я на них и планировал потратить эти деньги.

— А мы тебе что, чужие люди? — спросила теща.

— Нет, вы родители моей жены, — сказал я. — И если вам требуется какая-то помощь, я вам ее окажу. В пределах разумного, конечно же. Вот, на дачу вас отвез. Или, если, к примеру, нужно будет помочь тестю починить машину, это я тоже сделаю. Но отдавать вам премию на ремонт дачи я не собираюсь.

— Ах вот как! — возмущенно закричала Альбина Георгиевна. — Значит, то, что мы с мужем все лето на огороде спину гнем, тебе все равно? Вас снабжаем картошкой, яблоками, абрикосами, вишнями, кабачками, огурцами, помидорами и прочим. Это ты воспринимаешь, как должное? А ты не подумал, нам тут не очень комфортно жить с протекающей крышей и гнилым полом?

— Альбина Георгиевна, не перекладывайте с больной головы на здоровую, — попросил я. — Работать и жить все лето на даче, заниматься таким большим садом и огородом — это ваш личный выбор. Да, мы вам благодарны за продукты, но если вы скажете, что устали и больше ничего сажать не будете, мы не станем вас упрекать, что оставили нас без картошки и огурцов. Поэтому ремонт дачи я тоже считаю вашим личным делом.

Мне кажется, я все предельно ясно объяснил. Но теща почему-то все равно вбила в голову, что это мой долг — помочь ей с ремонтом дачи. И после этого разговора на меня обиделась. 

А я сказал супруге, что если она еще раз проболтается своей маме о том, о чем не следует говорить, я ей этого не прощу.