Соседка разлила масло возле лифта, а мы всей семьей попались в эту ловушку

Началось это тогда, когда наша соседка Аня, или, как ее стал после этого называть весь подъезд, Аннушка, разлила около лифта подсолнечное масло. Прямо как у Булгакова, честное слово! 

Ехала она с дачи, в пакете держала бутылочку со смертоносной жидкостью. Полезла куда-то там за ключами, случайно дернула крышку, и… на тебе, сюрприз.

Причем случилось это все непосредственно у меня на глазах. Она выходила из лифта, я в него заходил. Поздоровались, я помог ей втащить на лестничную клетку мешок с овощами и какими-то банками.

А соседка «хлюп», и разлила масло. Верите - нет, мне сразу привиделся Коровьев с мерзко ухмыляющейся мордочкой.

- Ой, Ань, да как же так! Кто-нибудь точно убьется, - воскликнул я, осматривая растекающуюся по кафельному полу подъезда жирную лужу. - Это ж до первого выходящего из лифта.

- Ах, ну вот что я сделаю, - развела руками Аннушка. - Вся такая неуклюжая, уж простите Христа ради. Да не волнуйтесь, вымою. Вот прямо сейчас. Домой только зайду, переоденусь. И…

- Точно? А то дело-то реально опасное. Тут погибнуть можно.

- Точно. Зуб даю, - Аннушка провела ребром ладони по губам, показывая крайнюю решимость, и растворилась в полумраке своей квартиры.

У меня мелькнула мысль самому вооружиться тряпкой и как следует выдраить пол, но, простите, спешил. Или можно было сделать проще – взять картонку и прикрыть опасное место. Да, проблемы это бы не решило, зато спасло бы немало мягких мест. Но тоже не стал, ибо опаздывал на работу.

Вечером и думать уже об этой ситуации забыл. Заехал сначала в садик за дочкой, потом вместе с ней подхватили идущую с работы жену. Затем заскочили в магазин за продуктами и отправились домой. 

Ничто не предвещало приключений. Да и забывчивость моя, уж простите, свою роковую роль сыграла.

Мы вышли из лифта и по цепочке плюхнулись друг на друга, поскользнувшись на разлитом еще утром масле. Хорошо, что я шел последним. 

Дочка, подкинув ноги, плюхнулась на жену, а она в свою очередь на меня. Я же, как глава семьи, больно приложился затылком о закрывающуюся дверцу лифта. Аж Берлиоз вспомнился, прости господи.

«Все живы?» - спросил я в панике у своих девочек и, получив два утвердительных ответа, принялся ощупывать их на предмет переломов. А сам думал, почему Аннушка так и не вытерла масляную лужу. Или, может, вытерла, но некачественно – на отвали? 

Вопросов скопилось настолько много, что я, все-таки кинув картонку на опасное место, отправился к соседке.

Та открыла дверь с широкой улыбкой. Кажется, она даже не подозревала, зачем я к ней пожаловал и какие нехорошие слова сейчас буду говорить прямо в наглые глазюки.

- Ань, как так-то? Ты ж обещала масло вытереть и пол вымыть, а сама даже не пошевелилась. Мы там сейчас всей семьей чуть не переломались, когда из лифта выходили.

- Какое масло еще? - соседка сделала изумленное лицо. - А-а-а, это ты про утреннее… Ну, забыла, извини.

- Сейчас вспомнила? Отлично. Иди убирайся. А то точно кто-нибудь в больницу поедет. В лучшем случае.

- Ничего делать не буду. В подъезде есть уборщица, она за это зарплату получает. А я лицо пострадавшее. Знаешь, сколько то масло стоило? У-у-у! Так что или денег давайте, или идите вон.

Нормально, да? Никогда такого не видел! Мало того что сделала лестничную клетку смертельно опасной, так еще и денег за уборку затребовала.

Пришлось подключать остальных жильцов. В первую очередь самых лютых бабок с других этажей. Им до наших дел, конечно, забот мало, но как не поучаствовать в скандале? Тут они всегда в первых рядах. Даже, кажется, обрадовались возможности повыдергать Аннушке ее седеющие космы.

В итоге «повелительница» масла до самого утра драила не только нашу лестничную клетку, но и весь остальной подъезд. При этом слова дурного не говорила, ибо мы с женой пообещали снять синяки в травмпункте и подать на нее в суд. Не знаю, насколько реальная угроза, но сработало.

Теперь соседка получила новую кликуху, то есть стала «Аннушкой», а я начал ощупывать ногой пол у лифта, прежде чем сделать шаг. Очень уж испугался, причем не столько за себя, сколько за жену с дочкой. Опасное ведь дело – так навернуться можно, что костей не соберешь!