«Какие Мальдивы?! Тётя Зина из Воронежа уже билеты купила!» — кричала на нас свекровь

Мы мечтали об этом три года. С того самого дня, когда Стёпа сделал мне предложение на крыше старого дома с видом на закат. Не было кольца — он забыл его дома от волнения. Не было шампанского — разбилась бутылка в рюкзаке. Но было главное: мы, небо в розовых разводах и обещание, что свадьба будет только нашей.

— Никаких толп родственников, — сказал он тогда. — Никаких тамады с конкурсами, никаких пьяных дядек с гармошкой. Распишемся тихо, улетим на острова. Только ты и я.

Я согласилась, не раздумывая. Оба интроверты, оба терпеть не могли шумные сборища. Идеальный план.

Три года мы копили. Откладывали с каждой зарплаты, отказывались от отпусков, экономили на всём. Мальдивы — не дешёвое удовольствие. Бунгало над водой, белоснежный песок, океан цвета бирюзы. Я пересматривала фотографии каждый вечер перед сном, представляя, как буду просыпаться под шум волн.

К весне набралась нужная сумма. Мы выбрали даты, нашли идеальный отель, начали оформлять документы. Оставалось одно — сообщить родителям.

Мои восприняли спокойно. Мама, конечно, всплакнула — мечтала о пышном торжестве для единственной дочери. Но смирилась быстро.

— Главное, чтобы вы были счастливы, — сказала она, вытирая глаза.

Со Стёпиной мамой всё оказалось сложнее.

Раиса Петровна приехала к нам в воскресенье — мы специально пригласили её на обед, чтобы рассказать о планах. Накрыли стол, приготовили её любимые голубцы. Стёпа достал ноутбук с фотографиями отеля.

— Мам, мы решили насчёт свадьбы, — начал он. — Хотим расписаться скромно, вдвоём, и улететь в свадебное путешествие.

— Путешествие — это хорошо, — кивнула Раиса Петровна. — А банкет где будете делать? В «Империале» или в «Версале»? Я уже узнавала — в «Версале» зал на сто пятьдесят человек, как раз хватит.

— Сто пятьдесят? — я похолодела.

— Ну да. Наших родственников человек семьдесят, ваших — сколько там? Плюс друзья, коллеги. Наберётся.

— Мам, — Стёпа показал экран, — мы не хотим банкет. Мы хотим вот это.

На экране — бунгало с прозрачным полом, через который видно рыб. Бескрайний океан. Пальмы. Рай.

Раиса Петровна посмотрела на фотографию так, будто ей показали снимок морга.

— Это что?

— Мальдивы. Мы летим на десять дней. Это будет наша свадьба.

— Какие Мальдивы?! — она вскочила. — Тётя Зина из Воронежа уже отпуск под вашу свадьбу подгадала! Дядя Боря из Краснодара! Бабушка Нюра из деревни!

— Мам, мы никого не приглашали...

— Потому что я пригласила! Думала, вы как нормальные люди распишетесь! А вы — Мальдивы!

Я переглянулась со Стёпой. Его лицо побелело.

— Ты пригласила родственников на нашу свадьбу? Без нашего разрешения?

— А что тут разрешать? Свадьба — это семейное дело! Все ждут!

— Кто — все?

Раиса Петровна начала загибать пальцы:

— Тётя Зина с мужем. Тётя Валя с детьми — это ещё четверо. Двоюродные братья — пять человек. Троюродные — там много, я не считала. Соседка баба Клава — она меня с детства знает, нельзя не позвать. Мои коллеги с работы — человек двадцать...

— Стоп, — я подняла руку. — Раиса Петровна, мы три года копили на эту поездку. Три года. Мы мечтали о ней с момента помолвки.

— И что? Отмените! Потом слетаете на свои острова. А свадьба бывает раз в жизни!

— Вот именно. И мы хотим провести её так, как хотим мы.

— Вы — эгоисты! — свекровь хлопнула ладонью по столу. — Думаете только о себе! А о семье? О традициях? Что люди скажут?

— Какие люди?

— Все! Тётя Зина уже платье купила! Дядя Боря машину заказал! Бабушка Нюра неделю назад гуся зарезала — в морозилке лежит, на свадьбу берегла!

Гусь в морозилке. Это был аргумент, который я не могла крыть.

Стёпа встал, прошёлся по кухне.

— Мам, давай спокойно. Сколько ты уже потратила на эти приготовления?

— Я?! Нисколько! Но люди готовятся! Ждут!

— Ждут чего? Мы ничего не обещали.

— Ты — мой сын! Единственный! Я тридцать лет мечтала о твоей свадьбе! А ты хочешь лишить меня этого?!

Вот оно. Главное. Не тётя Зина, не дядя Боря, не гусь. Раиса Петровна хотела праздник для себя. Возможность показать сына, невестку, продемонстрировать родне, какая она замечательная мать.

— Мам, — Стёпа сел рядом с ней, — я понимаю, что для тебя это важно. Но это наша жизнь. Наш выбор.

— Выбор?! Какой выбор?! Она тебя настроила! — свекровь ткнула в меня пальцем. — До неё ты был нормальным! Слушал мать!

— Раиса Петровна, — я старалась говорить ровно, — Стёпа сам предложил такой формат. Ещё три года назад. Это наше общее решение.

— Не верю! Ты его захомутала и крутишь как хочешь!

— Мам, хватит! — Стёпа повысил голос. — Вика ни при чём. Я терпеть не могу большие свадьбы. Ты это знаешь.

— Потерпишь! Один день!

— Нет.

Раиса Петровна замерла. Смотрела на сына так, будто он ударил её.

— Ты мне отказываешь?

— Я говорю, что мы поедем на Мальдивы. Как и планировали.

— Тогда я не приду на вашу регистрацию!

— Твой выбор.

Она схватила сумку, накинула пальто. В дверях обернулась:

— Ты пожалеешь! Вы оба пожалеете!

Хлопнула дверью так, что задрожали стёкла.

Мы сидели в тишине. Недоеденные голубцы остывали на столе, ноутбук с фотографией бунгало мерцал в углу.

— Может, уступить? — спросила я тихо.

— В смысле?

— Ну... Сделать небольшой банкет. Человек тридцать. Самых близких. А потом улететь.

Стёпа покачал головой.

— Ты не понимаешь. Если уступить сейчас — она будет продавливать всё. Рождение детей, их имена, где жить, как воспитывать. Это не про свадьбу. Это про границы.

— Но она твоя мама...

— И я её люблю. Но любить — не значит подчиняться.

Раиса Петровна не звонила неделю. Потом начала атаку по всем фронтам.

Сначала — родственники. Звонили какие-то тёти, о существовании которых я не подозревала. Причитали, уговаривали, стыдили. Мол, Раиса Петровна плачет каждый день, как вы можете так с матерью.

Потом — Стёпин отец. Они с Раисой Петровной были в разводе десять лет, но она умудрилась и его подключить.

— Сынок, — говорил он в трубку, — ну уступи матери. Что тебе стоит? Один день потерпеть.

— Пап, ты сам на своей второй свадьбе убежал от тамады в туалет и просидел там час.

— Это другое...

— Это то же самое.

Апофеозом стала бабушка Нюра. Восемьдесят три года, еле ходит, но специально приехала из деревни — посмотреть в глаза невестке, которая «разлучает семью».

— Деточка, — сказала она мне, вцепившись в руку сухими пальцами, — я ведь могу и не дожить до следующей свадьбы. Порадуй старуху.

Я чуть не сдалась. Стёпа меня удержал.

— Бабушка, — сказал он мягко, — мы пришлём тебе фотографии с Мальдив. Красивые, в рамке. Повесишь на стену.

— На кой мне рамка?! Я правнуков хочу на свадьбе покачать!

— У нас ещё нет детей.

— Так заведите!

Бабушка уехала обиженная. Раиса Петровна выложила в соцсети пост про неблагодарных детей. Родственники писали соболезнующие комментарии.

До вылета оставалось два месяца.

Мы расписались в четверг, в обычном ЗАГСе. Были только мои родители и Стёпин отец — он всё-таки пришёл, несмотря на угрозы бывшей жены. Раиса Петровна не появилась. Прислала сообщение: «Желаю счастья», — и смайлик. Холодный, формальный.

На Мальдивах было так, как мы мечтали. Бунгало над водой, рыбы под стеклянным полом, завтраки на террасе с видом на океан. Мы плавали с маской, смотрели на закаты, читали книги в гамаках. Никаких тамад, никаких конкурсов, никаких пьяных дядек.

Только мы. И океан.

На пятый день Стёпа сказал:

— Знаешь, я не жалею.

— О чём?

— Что не уступили. Да, мама обижена. Да, родственники косо смотрят. Но это — наша жизнь. Мы её живём, как хотим.

— А если она не простит?

— Простит. Когда родятся внуки — примчится первая.

Он оказался прав. Через полгода Раиса Петровна позвонила — как ни в чём не бывало. Спросила, как дела, пригласила на обед. Про свадьбу не вспоминала.

Тётя Зина, говорят, носит то платье на все праздники. Гусь бабушки Нюры съели на Новый год. Жизнь продолжилась.