Муж на 14 февраля подарил мне серебро вместо золота, а на сэкономленные деньги купил себе лодку

Четырнадцатого февраля я проснулась в предвкушении. Серёжки — маленькие золотые капельки с камушками — я присмотрела ещё в ноябре. Скинула мужу ссылку, намекнула трижды, показала пальцем в витрину, когда проходили мимо ювелирного. Костя кивал, запоминал, обещал.

Утро началось с детских открыток. Машка и Тимоха сделали их сами — криво вырезанные сердечки, блёстки, надписи «мамочке» с ошибками. Я расчувствовалась до слёз, развесила шедевры на холодильнике.

— А это от меня, — Костя протянул бархатную коробочку.

Сердце ёкнуло. Открыла — и замерла.

Серёжки были красивые. Действительно красивые. Изящные, с узором, с маленькими фианитами. Но серебряные.

— Нравятся? — Костя смотрел с надеждой.

— Да, — я постаралась, чтобы голос не дрогнул. — Очень милые.

— Ты же понимаешь, кризис, дорогая. Экономим. Золото сейчас — неоправданная роскошь. А серебро — благородный металл, классика.

Кризис. Экономим. Я кивала, надевала серёжки, смотрелась в зеркало. Хотелось плакать, но при детях — нельзя. Они-то старались, вырезали сердечки.

Свой подарок я вручила после завтрака. Конверт с сертификатом в рыболовный магазин — десять тысяч рублей. Костя рыбачил с детства, мечтал обновить снасти. Я копила с декабря, отказывала себе в мелочах.

— Ого! — глаза мужа загорелись. — Десятка в «Рыболова»? Это ж я там полмагазина скуплю!

— Рада, что понравилось.

— Не понравилось — обожаю! Ты лучшая!

Он обнял меня, закружил по кухне. Дети хохотали, собака лаяла, утро налаживалось. Я решила забыть про золотые капельки и радоваться тому, что есть. В конце концов, серебро — тоже металл. Тоже серьги. Тоже подарок.

Следующие дни прошли обычно. Работа, дети, быт. Серебряные серёжки лежали в шкатулке — надела пару раз, потом забросила. Не моё, если честно. Но ладно, переживу.

В субботу раздался звонок домофона.

— Доставка для Константина!

Костя как раз был в душе. Я открыла дверь, впустила курьера. Он тащил огромную коробку — метра полтора в длину, неподъёмную на вид.

— Что это?

— Лодка надувная. Распишитесь.

Лодка. Надувная. Я расписалась автоматически, закрыла дверь и уставилась на коробку.

Из ванной вышел Костя, увидел доставку и побледнел.

— О, уже привезли...

— Лодка?

— Ну да. Давно хотел.

— И сколько она стоит?

Костя замялся. Отвёл глаза, почесал затылок.

— Подожди. Ты мне подарил серебряные серёжки вместо золотых, потому что кризис и экономим. А себе купил лодку?

— Это разные деньги...

— Какие разные? Деньги — они одинаковые!

— Ну, сертификат твой, плюс добавил немного...

— Немного — это сколько?

Костя молчал. Я взяла телефон, открыла банковское приложение. Списание пятнадцать тысяч — три дня назад. Аккурат после того, как он получил мой сертификат.

— Так. Значит, мой подарок на десять тысяч плюс пятнадцать сверху — это двадцать пять на лодку. А мне — серебро за три тысячи, потому что кризис.

— Четыре с половиной, — поправил Костя.

— О, четыре с половиной! Ну тогда конечно!

Голос сорвался на крик. Дети выглянули из комнаты, испуганные. Я махнула рукой — идите, это взрослые разговоры.

— Лена, ты не понимаешь...

— Я прекрасно понимаю. Ты решил сэкономить на моём подарке и купить себе лодку. А мне — дешёвые серёжки и лекцию про кризис.

— Они не дешёвые!

— По сравнению с лодкой — копейки!

Костя сел на табуретку. Вид у него был как у побитой собаки.

— Я правда хотел лодку. Давно мечтал. А тут сертификат, и я подумал — когда ещё выпадет случай...

— Случай выпадал каждый месяц. Откладывай понемногу — через полгода хватило бы. Но нет, проще сэкономить на жене.

— Я не экономил! Я просто... перераспределил приоритеты.

Перераспределил приоритеты. Лодка — приоритет. Я — так, по остаточному принципу.

— Значит так, — я села напротив. — Лодку возвращаешь.

— Что?!

— Возвращаешь. И покупаешь мне серёжки. Те, которые я просила.

— Но лодка...

— Лодка подождёт. Полгода откладывай — и будет тебе лодка. А сейчас — возврат.

Костя смотрел на меня с ужасом. Потом на коробку. Потом снова на меня.

— Её нельзя вернуть...

— Можно. Четырнадцать дней на возврат, товар в упаковке. Я только что расписалась, даже не вскрывали.

— Но...

— Костя. Ты выбрал лодку вместо меня. Теперь выбирай обратно.

Молчание длилось минуту. Потом муж встал, достал телефон, ушёл на балкон. Я слышала обрывки разговора — извините, хочу оформить возврат, да, не подошла, да, понимаю.

Вернулся через десять минут.

— Заберут в понедельник.

— Хорошо.

— Ты довольна?

— Пока нет. Буду довольна, когда получу серёжки.

В понедельник лодку увезли. Во вторник Костя пришёл с работы с бархатной коробочкой — той самой, из ювелирного. Внутри — золотые капельки с камушками. Те самые, которые я хотела с ноября.

— Вот, — он протянул коробку. — Прости меня.

Я надела серёжки. Посмотрелась в зеркало. Красивые. Те самые.

— Прощаю.

— Я правда не думал, что ты так расстроишься.

— А о чём ты думал?

— О лодке, — он развёл руками. — Только о ней.

Честный ответ. Глупый, но честный. Я вздохнула и обняла мужа.

— В следующий раз думай обо мне тоже. Хотя бы иногда.

— Обещаю.

Сертификат на десять тысяч Костя отоварил через неделю — купил удочку и какие-то снасти. На лодку начал откладывать с марта — по пять тысяч в месяц, честно, из своих.

К августу накопил. Лодку выбирали вместе — я одобрила модель подороже, с мотором. Муж был счастлив как ребёнок.

На первую рыбалку поехали всей семьёй. Дети визжали от восторга, Костя ловил рыбу, я загорала на берегу. Серёжки — золотые капельки — блестели на солнце.

— Красивые, — сказал муж, глядя на меня.

— Знаю.

— И лодка красивая.

— Тоже знаю. Но серёжки — красивее.

Он засмеялся. Я тоже. Дети плескались в воде, рыба клевала, лето было в разгаре.

Иногда вспоминаю ту историю с серебряными серьгами и лодкой. Рассказываю подругам — они хохочут, качают головами. Мужики, говорят, все такие. Как дети — увидят игрушку, забывают обо всём.

Может, и правда. Но мой хотя бы способен учиться на ошибках. Теперь перед каждым праздником спрашивает трижды: точно это хочешь? Уверена? А то у меня есть идея одна...

Идею я обычно заворачиваю сразу. Береги нас от Костиных идей, говорю. А он смеётся и соглашается.

Серёжки ношу до сих пор. Серебряные — отдала маме, ей понравились. А золотые капельки — мои. Заслуженные, выстраданные, с историей.