Жене хочется любви "как в кино", а у меня ни сил, ни денег на это нет

Я стою на балконе с кружкой остывшего чая и смотрю на огни города. Где-то там, внизу, люди спешат домой после работы. Кто-то предвкушает встречу с близкими, кто-то просто устал и хочет тишины. Интересно, сколько из них сейчас думают о том же, о чём думаю я: а туда ли я иду?

Мне тридцать лет, и я второй год женат на Лене. Когда мы расписывались, всё казалось простым и понятным. Мы не были восторженными подростками, не строили воздушных замков. Просто два взрослых человека, которые решили идти по жизни вместе. Мне нравилась эта трезвость. Нравилось, что мы можем спокойно обсудить любой вопрос, без криков и хлопанья дверями.

План был простой: год-два поработать на износ, накопить на первый взнос по ипотеке, а потом уже можно будет немного выдохнуть. Своя квартира — это фундамент, на котором можно строить всё остальное. Я работаю инженером на заводе, полный день, плюс по вечерам беру заказы на проектирование — благо, руки и голова позволяют. Лена трудится менеджером в торговой компании. Вместе мы зарабатываем неплохо, но откладывать получается не так много, как хотелось бы.

Первый год прошёл нормально. Да, приходилось во многом себе отказывать. Никаких ресторанов, отпусков на море, новых машин. Готовили дома, отдыхали в парках, смотрели фильмы на ноутбуке. Меня это устраивало. Я понимал, ради чего мы это делаем. Каждый раз, когда я переводил деньги на накопительный счёт, чувствовал, что мы на шаг ближе к цели.

А потом что-то сломалось.

Первый серьёзный разговор случился месяцев восемь назад. Лена весь вечер была какой-то напряжённой, отвечала односложно, смотрела в телефон. Я списал это на усталость — неделя была тяжёлой у обоих. Но когда я сел рядом и спросил, что случилось, получил то, чего совсем не ожидал.

— Ты меня вообще любишь? — спросила она, глядя мне прямо в глаза.

— Конечно, люблю. Почему ты спрашиваешь?

— Потому что не чувствую этого. Ты никогда ничего для меня не делаешь. Никаких сюрпризов, никакой романтики. Мы как соседи по комнате, а не муж и жена.

Я растерялся. Мне казалось, что всё, что я делаю — работа на износ, экономия, планирование будущего — это и есть проявление любви. Разве нет? Разве не ради неё я сижу ночами над чужими проектами, вместо того чтобы играть в игры или встречаться с друзьями?

Но я решил, что, возможно, она права. Может, я действительно слишком ушёл в практическую сторону и забыл о чувствах. Женщинам нужно внимание, это я понимаю. Решил исправиться.

В следующую пятницу я отпросился с работы пораньше, пока Лена на работе, сходил на рынок за продуктами. Приготовил ужин — не какие-то пельмени, а настоящее блюдо по рецепту из интернета: курицу в сливочном соусе с травами. Накрыл стол, нашёл свечи, которые остались с прошлого Нового года, включил спокойную музыку. Даже цветы купил — небольшой букет, но симпатичный.

Когда Лена вернулась с работы и вышла на кухню, я ждал её реакции с волнением, которого сам от себя не ожидал. Мне правда хотелось её порадовать.

Она осмотрела стол, села. Попробовала курицу.

— Соус слишком жирный, — сказала она. — И свечи эти дурацкие, зачем они, за окном пока не ночь?

Я молчал. Смотрел, как она ковыряет вилкой еду с недовольным видом, и чувствовал, как что-то внутри меня начинает потихоньку закрываться.

— Я старался, — сказал я. — Хотел сделать тебе приятно.

— Ваня, ну это же не романтика. Романтика — это когда всё красиво, как в кино. Лепестки роз, шампанское, неожиданная поездка куда-нибудь. А это... — она обвела рукой кухню. — Это просто ужин.

Я хотел сказать, что лепестки роз стоят денег. Что шампанское — тоже. Что неожиданная поездка требует времени, которого у меня нет. Я работаю шесть дней в неделю, иногда семь. Прихожу домой уставший настолько, что еле хватает сил принять душ. И всё это — ради нашего общего будущего.

— Лен, — начал я осторожно, — ты же понимаешь, что сейчас у нас нет возможности для каких-то грандиозных сюрпризов? Нужны деньги, нужно время. Я делаю что могу.

— Кто хочет — ищет возможности, — отрезала она. — А кто не хочет — ищет отговорки.

Эта фраза засела во мне как заноза. Я слышал её потом ещё много раз — из её уст, в разных вариациях. И каждый раз мне хотелось спросить: а что делаешь ты?

Потому что с каждым месяцем становилось всё очевиднее: копим на квартиру только мы — в смысле, только я. Лена начала тратить свою зарплату на то, что она называла "маленькими радостями". Новая сумка, потому что старая надоела. Косметика, которой уже полный шкаф. Доставка еды, потому что "нет сил готовить". Подписки на какие-то сервисы.

— Мне нужно хоть как-то себя радовать, — объясняла она, когда я пытался поднять эту тему. — Иначе я сойду с ума от этой серости.

А я, значит, не схожу? Я, который вкалывает на двух работах и вижу белый свет только по дороге домой или на работу? Мне радости не нужны?

Я пробовал ещё несколько раз устроить что-то особенное. Писал ей записки — "глупо, мы же не школьники". Организовал пикник в парке — "там было холодно и неудобно сидеть". Заказал её любимую пиццу и предложил посмотреть фильм, который она давно хотела — "я устала, хочу просто полежать".

Каждый раз, получая такую реакцию, я чувствовал себя всё более идиотом. Пытаешься сделать хорошо — получается плохо. Не пытаешься — тоже плохо, потому что "ты меня не любишь".

А ещё появились истерики. Раньше их не было. Лена стала взрываться из-за мелочей: не так повесил полотенце, забыл купить молоко, слишком громко смотрел видео. Каждая такая вспышка заканчивалась обвинениями. Это я виноват, что она в плохом настроении. Это из-за меня она несчастна. Если бы я был другим мужем...

Каким другим? Я правда не понимаю. Я работаю, я не пью, не хожу налево, не играю в азартные игры. Я планирую наше будущее, откладываю деньги, занимаюсь бытом. Что ещё нужно?

Романтика, говорит она. Жертвы. Чтобы я чем-то ради неё пожертвовал.

А чем я не жертвую? Своим временем? Своим здоровьем? Своими желаниями? Я уже забыл, когда последний раз делал что-то просто для себя.

Вчера она снова устроила сцену. Опять упрёки, опять слёзы, опять слова о том, что она заслуживает большего. Я сидел и слушал, и ловил себя на странном ощущении: мне уже не больно. Не обидно. Просто... пусто.

— Ты вообще меня слушаешь? — крикнула она.

— Слушаю, — ответил я спокойно. — Я всегда тебя слушаю.

— И что ты собираешься делать?

Я промолчал. Потому что впервые подумал: а что я вообще могу сделать?

Сейчас я стою и понимаю простую вещь: невозможно наполнить бездонный сосуд. Сколько бы я ни старался, ей всегда будет мало. А я устал. Устал оправдываться за то, что делаю недостаточно. Устал слышать, что мои старания ничего не стоят. Устал быть виноватым во всём.

Брак — это работа двоих. Но последний год работаю только я. И не только на работе, но и над отношениями. А Лена словно ждёт, что всё само наладится, если она будет достаточно громко требовать.

Я понимаю, что больше не хочу так жить. И от этого понимания мне не страшно. Просто грустно.

Мы начинали как взрослые люди с общей целью. А превратились в кого? Я — в вечно виноватого добытчика, она — в вечно недовольную жертву.

Любовь, говорят, требует жертв. Но никто не говорит, что делать, когда жертвуешь только ты.