«Ты считаешь меня жирным?!» — подарила мужу абонемент в спортзал на 14 февраля, а он обиделся

Я хотела как лучше. Правда хотела. Двадцать килограммов за год — это не шутки. Одышка на третьем этаже, храп по ночам, колени болят после прогулки. Вадим сам жаловался, сам вздыхал у зеркала. Я думала — абонемент в зал будет идеальным решением.

Четырнадцатого февраля утром мы обменялись подарками. Вадим вручил мне серьги — красивые, с камушками, явно выбирал с душой. Я протянула конверт с сертификатом.

— Что это?

— Открой.

Он открыл. Прочитал. Лицо вытянулось.

— Абонемент в спортзал?

— Да! На полгода, в тот клуб рядом с домом. Там бассейн, тренажёры, даже персональный тренер на первый месяц включён.

Вадим молчал. Смотрел на сертификат так, будто я вручила ему повестку в военкомат.

— Ты считаешь меня жирным.

— Нет! Я забочусь о твоём здоровье!

— Заботишься, — он усмехнулся. — На День святого Валентина. Романтика.

— Вадим, ты сам говорил, что хочешь похудеть. Что колени болят. Что по лестнице тяжело.

— Говорил. Но это не значит, что хочу получить это в подарок.

Он положил сертификат на стол и ушёл в комнату. Закрыл дверь. Я осталась стоять посреди кухни, не понимая, что произошло.

Вечер прошёл в молчании. Романтический ужин, который я приготовила, остыл на столе. Свечи догорели. Вадим сидел в комнате, смотрел в телефон. На мои попытки поговорить отвечал односложно.

— Ты голодный?

— Нет.

— Может, обсудим?

— Нечего обсуждать.

— Вадим, я не хотела тебя обидеть.

— Но обидела.

Я легла спать одна. Он остался на диване — впервые за пять лет брака.

Следующие дни были пыткой. Вадим разговаривал только по необходимости. «Передай соль». «Я на работу». «Буду поздно». Никаких обсуждений, никаких взглядов, никакого тепла.

Я злилась. На него — за упрямство. На себя — за неловкий подарок. На ситуацию — за абсурдность.

Позвонила подруге Лене, рассказала историю.

— Ты ему подарила абонемент в зал? — она присвистнула. — На День влюблённых?

— Он хотел похудеть!

— Хотеть и получить пинок под зад — разные вещи.

— Какой пинок? Это забота!

— Для тебя — забота. Для него — «ты толстый, иди тренируйся». Представь, если бы он тебе подарил антицеллюлитный крем.

Я представила. И замолчала.

— Вот-вот, — Лена вздохнула. — Ты хотела как лучше, но получилось как всегда.

Как всегда. Я вспомнила прошлогодний подарок — кулинарную книгу, потому что Вадим говорил, что хочет научиться готовить. Он тоже обиделся, решил, что я намекаю на его бесполезность на кухне. Тогда мы помирились за день, но осадок остался.

Может, проблема во мне? Может, я не умею выбирать подарки?

На четвёртый день молчания я решила действовать. Купила его любимый торт, бутылку вина и попросила поговорить.

— Не хочу, — Вадим даже не поднял глаза от телефона.

— Пожалуйста. Пять минут.

Он вздохнул, отложил телефон. Сел напротив с видом приговорённого.

— Говори.

— Я облажалась с подарком. Признаю.

— Признаёшь, — он скрестил руки. — Прогресс.

— Но я правда не хотела тебя обидеть. Я видела, как тебе тяжело. Как ты задыхаешься на лестнице, как встаёшь ночью из-за храпа. Хотела помочь.

— Помочь — это поддержать. А не тыкать носом в проблему.

— Я не тыкала!

— Ты подарила мне абонемент в зал на День святого Валентина. День, когда люди признаются в любви. А ты признала, что я жирный.

Слова били больнее, чем я ожидала. Потому что в них была правда — жёсткая, неудобная.

— Вадим, я люблю тебя любым. С двадцатью кило или без.

— Тогда зачем абонемент?

— Потому что хочу, чтобы ты жил долго. Чтобы колени не болели. Чтобы мы вместе старели, а не...

Я осеклась. Не хотела произносить это вслух.

— А не что? — он прищурился.

— Моя мама потеряла папу в пятьдесят два. Инфаркт. Он тоже не следил за собой. Тоже думал — потом похудею, потом займусь здоровьем. Потом не наступило.

Вадим молчал. Я видела, как меняется его лицо — от злости к чему-то другому. Пониманию? Сочувствию?

— Ты боишься?

— Да. Каждый раз, когда ты задыхаешься на лестнице. Каждый раз, когда жалуешься на сердце. Я вижу папу и боюсь.

Тишина повисла между нами. Торт нетронутый, вино закрытое.

— Ты могла бы просто сказать, — наконец произнёс он.

— Я говорила. Сто раз. Ты отмахивался.

— Потому что не хотел слышать.

— А подарок — это крик. Когда слова не работают.

Он потёр лицо руками. Усталый жест, знакомый до боли.

— Мне сорок три года. Я знаю, что толстый. Знаю, что надо худеть. Но одно дело — знать самому. Другое — получить это в подарок от жены.

— Понимаю.

— Не уверен, что понимаешь. Для тебя это забота. Для меня — приговор. «Ты недостаточно хорош, исправляйся».

— Я не это имела в виду!

— Но так прочиталось.

Мы сидели друг напротив друга — два человека, которые любят, но не умеют говорить на одном языке.

— Что мне делать? — спросила я. — Вернуть абонемент?

— Нет, — он покачал головой. — Оставь. 

— Ты пойдёшь в зал?

— Может быть. Когда сам решу, а не потому что жена подарила.

Это было не совсем примирение. Скорее — перемирие. Он перестал молчать, я перестала оправдываться. Торт съели вместе, вино открыли.

В зал Вадим пошёл через месяц. Сам записался, сам выбрал тренера. Абонемент так и лежал в ящике — он принципиально начал с нуля, на своих условиях.

— Гордость? — спросила я.

— Принцип.

Я не спорила. Главное — он тренируется. Два раза в неделю, потом три. Колени болят меньше, одышка почти прошла. Даже храп уменьшился.

Недавно нашла тот сертификат в ящике. Показала Вадиму.

— Может, активируешь? Там бассейн, ты любишь плавать.

— Срок годности вышел?

— Нет ещё.

Он взял бумажку, повертел в руках.

— Ладно. Но это не подарок. Это... инвестиция в здоровье.

— Как скажешь.

Он ушёл на тренировку, я осталась дома. Думала о том, как странно устроена любовь. Хочешь добра — и делаешь больно. Заботишься — и обижаешь. Говоришь одно — слышат другое.