Я решила проучить мужа и спрятала его компьютер. А тот закатил истерику, достойную трехлетки

В нашем доме было три жильца: я, мой муж Вадим и Его Величество Компьютер. Системный блок мигал всеми цветами радуги, как новогодняя елка, занимал половину стола и гудел, словно турбина самолета.

Вадим работал менеджером по продажам. Работа нервная, я понимаю. Но его способ «снимать стресс» превратил нашу семейную жизнь в сожительство с призраком.

Каждый вечер сценарий был одинаковым. Щелчок замка входной двери.

— Привет, я дома. Что на ужин?

Поспешное поглощение еды (часто прямо перед монитором, одной рукой держа вилку, другой — мышку). И все. Дальше я видела только его спину в геймерском кресле и слышала бесконечное «клац-клац-клац» по механической клавиатуре.

— Вадик, может, кино посмотрим? — спрашивала я, стоя в дверях.

— Не могу, Ян. У меня кланвар через десять минут. Мы топ-3 сервера держим, подвести нельзя.

— Вадик, кран на кухне течет второй день.

— В выходные гляну. Не отвлекай, я хила потерял!

Я чувствовала себя мебелью. Удобной, функциональной мебелью, которая стирает носки, готовит котлеты и иногда подает чай. Наши разговоры свелись к минимуму. Секс стал редкостью, потому что «после рейда я выжат как лимон».

Чаша терпения переполнилась в прошлую среду. У нас была годовщина — четыре года со дня знакомства. Не бог весть какая дата, но я приготовила лазанью, купила вино. Вадим пришел, чмокнул меня в щеку, съел кусок лазаньи и… надел наушники.

— Вадим, — сказала я громко. — Мы даже не чокнулись.

Он сдвинул один наушник.

— Зай, ну прости. Там ивент запустили временный, всего два часа идет. Я быстренько откатаю и приду. Честно.

Он «откатывал» до двух ночи. Я выпила вино одна и легла спать. А утром у меня созрел план. Не скандал, не ультиматум. Эксперимент.

Вадим ушел на работу. Я взяла отгул, подошла к его священному алтарю. Отсоединила все провода. Системный блок был тяжелым, килограммов пятнадцать, не меньше. 

Я, кряхтя, перетащила его в гардеробную, засунула в самый дальний угол, за коробки с зимней обувью, и завалила сверху старыми пуховиками. Монитор я накрыла пледом и убрала на антресоль. Клавиатуру и мышь спрятала в ящик с бельем.

Стол остался девственно чистым.

Я села в кресло и стала ждать. Мне было интересно: что победит? Здравый смысл и любовь ко мне или пиксельная зависимость? Я надеялась на разговор. Я думала, он удивится, может, разозлится, но мы сядем и обсудим, что так жить нельзя.

Вадим вернулся в семь. В хорошем настроении — купил пива и чипсов.

— О, Янчик, привет! Я сегодня пораньше, босс отпустил. Сейчас быстренько дейлики сделаю и можем посидеть…

Он зашел в комнату. Пакет с чипсами выпал из его рук. Он замер, глядя на пустой стол. Его лицо сначала вытянулось, потом побледнело, а потом начало наливаться нездоровой краснотой.

— Где? — прошептал он.

— Я убрала, — спокойно сказала я, сидя на диване с книгой.

— В смысле «убрала»? — голос его сорвался на фальцет. — Куда убрала?!

— Спрятала. Вадим, я хочу поговорить. Мы живем как соседи. Я хочу провести вечер с мужем, а не с его спиной.

И тут началось то, чего я никак не ожидала. Я думала, будет мужской разговор. Или мужской гнев. Но Вадим устроил истерику. Настоящую, бабскую (уж простите за стереотип), визгливую истерику.

Он начал бегать по комнате, хватаясь за голову.

— Ты что, больная?! — визжал он. — Ты хоть понимаешь, сколько это стоит?! Там видеокарта за сто тысяч! Если ты ее уронила… Если там что-то отошло… Ты ненормальная! Верни немедленно!

— Я ничего не роняла. Вадим, сядь.

— Не сяду я! — он топнул ногой. Реально, топнул, как капризный ребенок в "Детском мире". — У меня статик в восемь вечера! Меня кикнут из гильдии! Ты понимаешь, что ты мне жизнь ломаешь?! Я два года качал этого персонажа!

У него на глазах выступили слезы. Губы тряслись.

— Вадим, — мне стало страшно и противно одновременно. — Ты слышишь себя? Тебя волнует гильдия, а не то, что мы на грани развода?

— Да плевать мне на твой развод! — заорал он, распахивая шкафы. — Где комп?! Отдай! Ты не имеешь права! Это моя собственность! Это воровство! Я полицию вызову!

Он метался по квартире, вышвыривая вещи из ящиков. Он был похож на наркомана, у которого отобрали дозу.

— Ты эгоистка! — кричал он, роясь в комоде. — Ты просто завидуешь, что у меня есть увлечение! Дура! Идиотка! Верни!

Я смотрела на этого мужчину. Ему было тридцать два года. У него была щетина, широкие плечи. Но внутри него сидел инфантильный, зависимый подросток, для которого «статик в восемь» был важнее живой женщины рядом.

Наконец он нашел системный блок в гардеробной. Он вытащил его, обнимая, как родное дитя, и сдувая пылинки. Осмотрел корпус.

— Если тут царапина… я тебя…

Он не договорил. Потащил компьютер к столу, начал судорожно подключать провода, бормоча проклятия. Руки у него тряслись.

Когда монитор загорелся, он выдохнул. Повернулся ко мне. В его глазах была чистая ненависть.

— Знаешь что, — прошипел он. — Ты больная психопатка. Я не могу жить с человеком, который не уважает мои интересы. Я ухожу.

— Куда? — спросила я.

— К маме! Или к Сереге! Туда, где мне не будут выносить мозг!

Он начал собирать вещи. Точнее, он кидал в спортивную сумку самое необходимое: сменные трусы, зубную щетку и… коврик для мыши. Системный блок он решил забрать позже, видимо, на такси.

— Я ухожу, Яна! Ты добилась своего! Сиди тут одна в своей тишине!

Он хлопнул дверью так, что посыпалась штукатурка. В квартире стало тихо.

Я сидела и слушала эту тишину. Странно, но мне не было больно. Не было желания бежать за ним, просить прощения, возвращать.

Было чувство брезгливости. Словно я увидела что-то непристойное, жалкое. Я увидела его истинное лицо. Человек, который готов топать ногами, визжать и угрожать полицией жене из-за того, что его лишили игрушки на один вечер, — это не мужчина. Это балласт.

Я встала, подошла к столу. Компьютер был включен, на экране светилось окно входа в игру. Я закрыла его. Открыла браузер и подала на развод.

Заявление я заполнила за десять минут. Там не нужно было указывать причину, но если бы было нужно, я бы написала: «Несовместимость реальности с виртуальным миром». Я оплатила пошлину и нажала «Отправить».

Потом я сварила себе кофе. Впервые за долгое время я пила его, не подстраиваясь под чужой график рейдов, не слушая клацанье клавиш и крики в микрофон: «Хиль меня, ну где ты?!».

Вадим позвонил через три часа. Видимо, остыл или доиграл свой рейд у друга.

— Ну что, успокоилась? — спросил он надменно. — Если извинишься и пообещаешь больше не трогать технику, я, так и быть, вернусь завтра.

— Не надо, — ответила я. — Я подала на развод. Заявление уже в системе. Через месяц нас разведут. Вещи можешь забрать в выходные, я буду у мамы, ключи в почтовый ящик кинешь.

— Что? — он поперхнулся. — Ты серьезно? Из-за компа? Ну ты и дура, Ян. Перебесишься.

— Нет, Вадим. Не из-за компа. А из-за того, что ты выбрал его, а не меня. Удачи в рейде.

Я положила трубку и заблокировала номер. Может, я и "дура". Зато теперь у меня в квартире тихо, спокойно и никто не орет на монитор. И это, пожалуй, лучший левел-ап в моей жизни.