Не дал маме загнать мою жену под лавку

Мы с Таней познакомились два года назад. Она работала в кофейне напротив моего офиса, и я начал заходить туда каждое утро не столько ради кофе, сколько ради её улыбки.

Через полгода знакомства я понял, что хочу быть с этой женщиной всю жизнь. Таня — спокойная, добрая, с мягким чувством юмора и терпением, которому я до сих пор удивляюсь. Она никогда не повышает голос, не устраивает сцен, всегда старается понять другого человека. Иногда мне кажется, что терпения у неё даже слишком много.

Поженились мы около полугода назад. Свадьба была небольшая — только близкие родственники и друзья. Моя мама приехала из другого города специально на торжество, привезла с собой младшую сестру Настю. Настя учится в университете, живёт с мамой, и они всегда были очень близки. Я уехал из родного города сразу после института, так что последние годы виделись мы нечасто — на праздники, иногда созванивались.

Я заметил сразу, что Таня маме не очень понравилась. Вслух мама это не озвучивала, но я свою мать знаю. Эти поджатые губы, когда Таня что-то рассказывала. Эти косые взгляды, когда жена смеялась или обнимала меня. Эти тяжёлые вздохи, когда мы обсуждали наши планы на будущее. Всё это я видел и понимал, что означает.

Чем конкретно Таня не устроила мою мать, я так и не разобрался. Может, в том, что она не заканчивала институт, а работала в кофейне. Может, маме просто не понравилась внешность — Таня невысокая, хрупкая, с короткой стрижкой. Мама всегда говорила, что женщина должна быть «с формами» и с длинными волосами. Чёрт его знает. Я не спрашивал, а мама не объясняла.

На свадьбе родня вела себя прилично. Мама улыбалась на фотографиях, произнесла какой-то дежурный тост про семейное счастье, даже танцевала с отцом Тани. Настя весь вечер сидела в телефоне, но это для неё нормально. Я подумал тогда, что всё наладится. Мама просто не успела узнать Таню получше. Вот познакомятся поближе, и всё будет хорошо.

Через полгода после свадьбы у мамы был юбилей — шестьдесят лет. Мы с Таней взяли выходные и поехали к ней в другой город. Шесть часов на поезде. Таня очень волновалась, хотела произвести хорошее впечатление, накупила подарков: дорогой платок, коробку конфет ручной работы, красивый фотоальбом. Я смотрел на неё и думал, какой же мне достался замечательный человек.

Мама встретила нас на пороге. Обняла меня, чмокнула в щёку. Тане кивнула. Просто кивнула, как соседке. Я напрягся, но решил не обращать внимания.

Всё сразу как-то не задалось.

Юбилей был на следующий день, и мама решила устроить большой праздник дома. Позвала родственников, соседей, подруг — человек двадцать. Готовить, естественно, нужно было много. И вот тут началось.

— Таня, почисти картошку. Таня, нарежь салат. Таня, протри полы. Таня, погладь скатерть.

Одно задание за другим. Без перерыва. Без «пожалуйста». Без благодарности.

Я ходил в магазин, протирал посуду, помогал двигать мебель, и смотрел, как Настя развалилась на диване и копалась в своём телефоне. Мама к ней не подходила вообще. Ни одной просьбы, ни одного поручения. Настя даже чай себе не наливала — ждала, пока Таня освободится.

Я не был против помочь маме. Я не был против того, чтобы моя жена помогла. Но мы приехали в гости, а не в качестве обслуживающего персонала. И почему вся работа свалилась на Таню, а родная дочь сидит как королева — я понять не мог.

Первый раз я подошёл к маме на кухне.

— Мам, может, Настю подключим? Таня уже три часа без остановки работает.

Мама сделала вид, что не слышит. Продолжила резать лук.

Второй раз я заговорил громче:

— Мама, я серьёзно. Разгрузи Таню, дай часть дел Насте.

Мама подняла голову и посмотрела на меня так, будто я сказал что-то неприличное.

— Чего ты докопался до сестры? У неё сессия скоро, она устала.

— А Таня, значит, не устала? Она всю ночь не спала в поезде, а с утра пашет как проклятая.

— Ой, подумаешь, работа. Я в её возрасте и не такое делала.

Я почувствовал, как внутри начинает закипать раздражение.

— Мам, а чего ты к моей жене докопалась? Почему всё на неё?

Вот тут маму прорвало. Она бросила нож на стол и повернулась ко мне:

— А ты как думал? Невестки всегда слушались свекровей и помогали! Так было во все времена! А твоя Таня — неженка какая-то. Чуть что — сразу в слёзы. Я её ещё и жалеть должна?

— Какие слёзы, мам? Она ни слова не сказала!

— Вот именно! Молчит, как партизан, смотрит волком! Попросить ни о чём нельзя! Устала она!

— Да мы как приехали, она ни разу не присела. Ты её как прислугу гоняешь с утра!

— Андрей, не смей так со мной разговаривать!

Я понял, что разговор зашёл в тупик. Мама не хотела слышать ничего из того, что я говорил. Она уже решила, что Таня плохая, и никакие аргументы не работали.

— Мама, я прошу тебя по-хорошему: отстань от моей жены.

— Что значит «отстань»? Это мой дом! Мой юбилей! Я не позволю...

— Тогда мы уезжаем.

Мама замолчала на секунду, потом рассмеялась:

— Да куда вы уедете? Поезд только вечером!

— Возьмём такси до вокзала и подождём там.

Я вышел из кухни. Таня стояла в коридоре — бледная, с покрасневшими глазами. Конечно, она всё слышала. Стены в маминой квартире тонкие.

— Андрей, не надо, — тихо сказала она. — Пожалуйста, не ругайся с мамой из-за меня. Я потерплю. Завтра уедем, и всё.

Я взял её за руки:

— Танюш, тебе не надо терпеть. Никто не имеет права так с тобой обращаться. Собирай вещи, мы уезжаем.

— Но юбилей... Люди придут...

— Справятся без нас. Настя поможет.

Таня пыталась меня отговорить всю дорогу до вокзала. Говорила, что я пожалею, что это же мама, что нельзя так. Я слушал и кивал, но решения своего не изменил.

На вокзале мы просидели четыре часа. Купили билеты на ближайший поезд, пили невкусный кофе из автомата и молчали. Таня плакала — тихо, почти беззвучно. Мне было больно на это смотреть.

— Прости меня, — сказала она наконец. — Это из-за меня всё так вышло.

— Танюш, это не из-за тебя. Это из-за мамы. Ты ни в чём не виновата.

— Может, я что-то не так делала? Может, надо было...

— Ты всё делала правильно. Это мама решила, что невестка — бесплатная рабочая сила. А я с этим не согласен.

Мама звонила мне три раза. Первый звонок я сбросил. Второй тоже. На третий ответил и сказал, что перезвоню, когда буду готов разговаривать. Пока я не готов.

Это было месяц назад. С тех пор мы не общались.

Настя написала мне в мессенджер, что мама обижена и ждёт извинений. Я ответил, что извиняться должна мама, причём не передо мной, а перед Таней. Настя прислала кучу возмущённых эмодзи и замолчала.

Мне не нравится эта ситуация. Я не хотел ссориться с семьёй. Но мне ещё больше не нравится, как мою жену превратили в прислугу, а потом обозвали неженкой. Если моя семья не уважает человека, которого я люблю, то какой смысл с ними общаться?

Таня до сих пор переживает. Говорит, что я должен помириться с мамой, что семья — это важно. Я понимаю, что она права. Семья важна. Но моя семья теперь — это Таня. И я буду её защищать.

Может, когда-нибудь мама поймёт, что была неправа. Может, позвонит и извинится. Я готов простить — я не злопамятный. Но первый шаг должна сделать она. А пока мы живём своей жизнью. И, честно говоря, живём неплохо.