Старший брат мужа расхлестал нашу машину и спрятался у мамочки

Когда я выходила замуж за Андрея, я думала, что мне повезло со свекровью. Инна Константиновна казалась милой женщиной, приветливой, гостеприимной. С Женей, старшим братом мужа, я тогда виделась всего пару раз — он жил в другом районе, работал где-то, вечно был занят. Ну, старший брат и старший брат. Подумаешь.

А потом оказалось, что к старшему брату надо было присматриваться более тщательно, но тогда я этого не знала.

Андрею тридцать два. Жене, соответственно, тридцать семь. Взрослый мужик, вроде бы. Седина в бороде пробивается, не мальчик уже. Но стоит пообщаться с ним хотя бы полчаса — и ты понимаешь, что перед тобой не взрослый человек, а какой-то переросший подросток, застрявший в своём развитии где-то между пятым классом и детским садом.

Я не преувеличиваю. Правда не преувеличиваю.

Первый раз я серьёзно столкнулась с Жениной расхлябанностью года три назад. Мы с Андреем делали ремонт в ванной, денег лишних не было, и Женя вызвался помочь — у него, мол, знакомый плиточник, сделает недорого и качественно. Мы обрадовались, договорились, отдали аванс. Угадайте, что было дальше? Плиточник так и не появился. Женя то забывал ему позвонить, то номер терял, то просто не перезванивал. В итоге мы три недели сидели с разобранной ванной, а потом нашли мастера сами и заплатили полную цену. Аванс, разумеется, никто не вернул — Женя его уже успел потратить на какую-то ерунду.

Инна Константиновна тогда сказала: «Ну что вы на Женечку напали? У него столько проблем, он просто закрутился. С каждым бывает».

С каждым бывает. Тридцатичетырёхлетний мужик «закрутился». И деньги чужие чисто случайно профукал.

Потом была история с дачей. Мы попросили Женю приехать и проверить, всё ли в порядке после зимы — нам самим нужно было срочно уехать к моим родителям, мама болела. Женя клялся и божился, что приедет. Не приехал, конечно. А там трубу прорвало. Мы вернулись через две недели к затопленному подвалу и испорченным запасам. Когда Андрей высказал брату всё, что думает, Инна Константиновна опять встала на защиту своего сыночка: «Андрюша, ну ты же знаешь, какой Женя рассеянный. Он не специально. Вы братья, должны поддерживать друг друга».

Братья должны поддерживать друг друга. Это её любимая фраза. Только почему-то поддержка всегда односторонняя — от Андрея к Жене, никогда наоборот.

Я много раз говорила мужу, что надо ограничить общение с его братом. Не прекращать совсем, но свести до поверхностных "привет, как дела". Андрей соглашался, но потом звонила Инна Константиновна со своим «братья должны дружить», и всё начиналось сначала. Очередная просьба от Жени, очередное обещание, очередной провал.

Но то, что случилось месяц назад, переполнило чашу терпения.

Позвонил Женя. Ему срочно нужна машина — какие-то дела в области, съездить туда-обратно, вернёт вечером. Андрей не хотел давать, я видела по его лицу. Но Женя уговаривал, умолял, клялся, что всё будет в порядке.

— Андрюх, ну выручи, а? Мне реально надо. Я аккуратно, ты меня знаешь.

В том-то и дело, что знаем. Но Андрей всё-таки согласился. Отдал ключи, документы. Женя уехал.

Вечером машину не вернул. Телефон не брал. Мы решили — мало ли, задержался, бывает. На следующий день — тишина. Мы начали волноваться. А вечером позвонили из ГИБДД.

У меня до сих пор в ушах стоит этот разговор. Андрей слушал, и лицо у него становилось всё белее и белее. Я думала, что-то с Женей случилось, что он в больнице или... Но нет. Всё оказалось гораздо проще и гаже.

Машина попала в аварию на каком-то перекрёстке в области. Машина каким-то образом влетела в столб. Расхлёстан весь передок, ремонта там много. Слава богу, что никто не пострадал. Просто кто-то въехал в столб, бросил машину и ушёл. 

Но машина-то на Андрея оформлена. А водитель, получается, бросил машину и скрылся с места ДТП. И теперь нам разбираться с полицией, писать объяснительные, таскаться по инстанциям, оплачивать эвакуатор и ремонт, ждать штрафов.

Андрей сразу понял, чьих рук дело. Начал звонить Жене — телефон выключен. В соцсетях — заблокированы. Как будто сквозь землю провалился.

Тогда муж поехал к Инне Константиновне. Я осталась дома, но он потом рассказал. Позвонил в дверь, свекровь открыла на цепочку.

— Мам, Женя у тебя?

— Нет, не знаю, где он. Зачем тебе?

— Мам, открой. Мне надо с ним поговорить.

— Андрюша, я плохо себя чувствую. Давай не сегодня. И Жени тут правда нет.

Не пустила. Родного сына не пустила в квартиру. Придумывала какие-то глупые отговорки, лишь бы не дать Андрею войти и найти драгоценного Женечку. А Женечка потом из-за шторки в окно за братом подглядывал, ниндзя фигов. Андрей лично брата видел, но смысл ему в квартиру матери ломиться?

Андрей вернулся домой такой злой, каким я его никогда не видела. Сел на кухне, уставился в стену. Молчал минут двадцать. Потом посмотрел на меня и сказал:

— Всё. С Женей я больше не общаюсь. Никогда. И с мамой в ближайшее время тоже не буду. Пока она покрывает своего любимого сынульку — мне с ней разговаривать не о чем.

Я села рядом, взяла его за руку.

— Я тебя понимаю. И поддерживаю.

— Правда?

— Правда. Это не нормально, Андрей. Ничего из этого не нормально. Ни его поведение, ни её.

Прошёл месяц. Женя так и не объявился. Инна Константиновна пару раз звонила, пыталась завести разговор на отвлечённые темы — как дела, как здоровье, погода хорошая. Андрей вежливо, но холодно отвечал односложно и быстро прощался. Про машину, про аварию, про Женю — ни слова с её стороны. Как будто ничего не произошло.

Машину мы кое-как отремонтировали — влезли в кредит. С полицией вроде разобрались, этим муж занимался, я не вникала.

Иногда я думаю: как так получилось? Два брата, одни родители, одно воспитание — а люди совершенно разные. Андрей — ответственный, надёжный, взрослый. Женя — вечный ребёнок, которому всё сходит с рук, потому что мамочка всегда прикроет, всегда найдёт оправдание, всегда защитит.

Может, в этом и проблема. Может, Инна Константиновна так усердно защищала старшего сына от последствий его поступков, что он так и не научился за них отвечать. А Андрей, младший, недолюбленный, привык справляться сам. И вырос нормальным человеком.

Мне жаль свекровь, если честно. Она потеряла младшего сына — того, кто действительно о ней заботился, кто приезжал, помогал, звонил каждую неделю. Ради чего? Ради того, чтобы покрывать взрослого мужика, который даже не способен признать свою вину и извиниться?

Но это её выбор. А у нас своя жизнь. И в этой жизни больше нет места людям, которые нас используют и предают.

Я не знаю, как сложится дальше. Может, пройдёт время, и Андрей простит мать. Может, даже брата — хотя в это я верю с трудом. Но сейчас нам нужна пауза. Нам нужно отойти от всего этого кошмара, зализать раны, выплатить кредит.

А Женя... Женя пусть сам разбирается со своей жизнью. Ему тридцать семь лет. Пора уже.