- Ты же тётя, какие деньги, - брат решил, что я должна учить племянника бесплатно

В субботу позвонил Витя — мой старший брат. Голос бодрый, как всегда, когда ему что-то нужно.

— Ленка, привет! Слушай, Мишка в школу пошёл, первый класс. Нужна помощь с чтением и математикой, он немного отстаёт. Ты же репетитор, займёшься?

Я работаю репетитором восемь лет. Начальная школа, подготовка к школе, русский язык. Мой график расписан на месяцы вперёд, ученики приходят по рекомендациям, отзывы отличные.

— Витя, у меня всё забито. Могу посоветовать коллегу, она хорошая.

— Зачем коллегу? Ты же есть.

— У меня нет свободных часов.

Пауза. Потом — с нажимом:

— Найди. Это же Мишка. Племянник твой.

Племянник. Волшебное слово, которое должно отменить мою занятость, мои планы, мой отдых.

— Витя, я правда не могу. Каждый вечер занят, выходные тоже.

— А выходные зачем занимать? Отдыхать надо.

— Я и отдыхаю. В те часы, которые не работаю.

— Ну вот в эти часы и позанимаешься с Мишкой. Не чужому же ребёнку, своему.

Я начала понимать, куда он клонит.

— Витя, ты хочешь, чтобы я в своё свободное время, бесплатно, занималась с Мишей?

— А что такого? Ты же тётя. Какие между родственниками деньги?

Вот оно. Бесплатно. Как само собой разумеющееся.

— То есть другим детям я преподаю за две тысячи в час, а Мише — бесплатно?

— Ну сравнила — чужие дети и родной племянник. Это же семья.

Семья. Это слово в нашей семье используют, когда хотят получить что-то задаром.

Я попыталась объяснить:

— Витя, это моя работа. Единственный доход. Если я потрачу время на бесплатные занятия — я потеряю деньги.

— Ой, да ладно. Час в неделю тебя не обеднит.

— Час? Ты думаешь, одного часа хватит?

— Ну два. Три максимум.

Три часа в неделю. По две тысячи за час. Двадцать четыре тысячи в месяц — вот сколько я должна подарить брату.

— Витя, это почти двадцать пять тысяч в месяц. Ты готов мне их компенсировать?

— В смысле — компенсировать? Ты же не будешь с племянника деньги брать!

— Не с племянника. С тебя. Ты его отец.

— Ленка, ты обалдела? У нас ипотека, кредит за машину. Какие репетиторы?

— Тогда — в обычную продлёнку. Или сами занимайтесь.

— Мы работаем, некогда. А ты — вон, сидишь дома, время есть.

Сидишь дома. Восемь лет я строила практику, нарабатывала клиентов, училась. А для брата — сижу дома.

— Витя, я не сижу дома. Я работаю.

— Да какая это работа? С детишками играть за деньги.

Вот так. Восемь лет моей карьеры — «играть с детишками».

Разговор закончился плохо. Витя бросил трубку, обозвав меня жадной. Вечером позвонила Надя — его жена.

— Лена, ты чего? Витя расстроенный пришёл. Что тебе стоит помочь?

— Надя, я объяснила. Это моя работа, мой заработок.

— Но мы же семья! Мы бы тебе тоже помогли.

— Чем вы мне помогали? Когда?

Пауза. Надя не нашлась что ответить, потому что ответа не было. За восемь лет — ни разу. Ни с переездом, ни с ремонтом, ни когда я болела.

— Это другое, — сказала она наконец. — У нас не было возможности.

— А у меня — времени. Тоже нет возможности.

— Ты просто не хочешь!

— Правильно, не хочу. Я не хочу работать бесплатно. Это нормально.

Надя бросила трубку. Второй раз за день.

Вечером написала мама:

— Леночка, что там у вас с Витей? Он звонил, расстроенный. Говорит, ты отказалась помочь Мишеньке.

Мама всегда была на стороне Вити. Старший сын, любимчик. Мои проблемы — мелочи, его — катастрофы.

— Мама, я не отказалась помочь. Я отказалась работать бесплатно.

— Но это же семья...

— Семья — это когда помогают друг другу. Витя мне никогда не помогал. А теперь хочет, чтобы я подарила ему двадцать пять тысяч в месяц.

— Ну какие двадцать пять тысяч? Ты просто посидишь с ребёнком...

— Мама, я — репетитор. Это моя профессия. Занятия с ребёнком — это работа, не посиделки.

— Но ты же можешь совместить?

— Могу. За деньги.

Мама вздохнула. Я знала этот вздох — разочарование в дочери, которая не жертвует собой ради семьи.

Прошла неделя. Витя не звонил. Мама присылала фотографии Мишки с подписями: «Твой племянник, если ты забыла». Манипуляции, знакомые с детства.

А я думала: почему мой труд ничего не стоит?

Когда Витя ремонтирует кому-то машину — он берёт деньги. Он автомеханик, это его работа. Никто не говорит: «Ты же брат, какие деньги?»

Когда Надя делает маникюр подругам — она берёт деньги. Никто не ждёт бесплатного обслуживания.

Но моя работа — с детьми, за столом, с книжками — это не работа. Это «посидеть». Это «помочь». Это — должна.

Почему такой труд обесценивается? Почему нянчиться, учить, заботиться — это не работа, а обязанность? Почему я должна отдавать своё время и силы, потому что «семья»?

Через две недели позвонила Надя. Другим тоном:

— Лена, мы нашли репетитора. Три тысячи в час, представляешь? Грабёж.

Три тысячи — рыночная цена. Я беру две — ниже рынка.

— Могли бы сэкономить, если бы ты согласилась, — добавила она.

— Могли бы оплатить мне, и вышло бы дешевле, — ответила я.

Снова бросила трубку.

Прошёл месяц. На семейном обеде Витя демонстративно со мной не разговаривал. Мишка подбежал обнять — он-то не при чём, ребёнок. Я подарила ему книгу, поиграли в настолки.

Мама шептала: «Может, всё-таки поможешь? Ради Мишеньки?»

Нет, мама. Не помогу. Потому что это не помощь — это эксплуатация.

Я люблю племянника. Поиграть, погулять, сводить в кино — всегда пожалуйста. Это — тётя.

Но обучение — это профессия. Мой хлеб. И раздавать его бесплатно я не обязана — даже семье.

Особенно семье, которая не видит разницы между любовью и бесплатным трудом.

Витя до сих пор обижен. Мама до сих пор вздыхает. Надя до сих пор считает меня жадной. А я — до сих пор работаю, зарабатываю и не испытываю вины. Потому что моё время стоит денег, как и любое другое.