Взрослая дочь устроила нам истерику, потому что не получила желаемого

Я всегда думала, что если растить ребёнка в любви, давать ему всё, что можешь, то он вырастет благодарным человеком. Теперь вот сижу и думаю: где я ошиблась? Или не ошиблась вовсе, а просто жизнь такая штука непредсказуемая?

Мне сорок семь лет, и последний месяц я живу с ощущением, будто мне в спину воткнули нож. Воткнула родная дочь. Оля. Моя единственная, долгожданная, любимая.

Мы со Славой поженились совсем молодыми — мне двадцать два было, ему двадцать четыре. Оба из небогатых семей, оба понимали, что рассчитывать можно только на себя. Мои родители жили в деревне, у них пенсии крошечные, отец болел часто. Родители Славы — простые рабочие, сами еле сводили концы с концами. Какая там помощь молодым? Смешно даже говорить.

Первые годы мы снимали комнату в коммуналке. Оля родилась там — в комнатке шестнадцать метров, с соседями-алкоголиками за стенкой. Я до сих пор помню, как укачивала её ночами, боясь, что соседи разбудят криками.

Мы работали как проклятые. Я из декрета вышла, когда Оле и полутора не было — бабушек-нянек рядом не имелось, платили соседке-пенсионерке. Слава брал любую подработку. Экономили на всём. Я три года ходила в одной куртёшке, Слава обедал бутербродами, которые я заворачивала ему с собой.

К тридцати годам мы накопили на первоначальный взнос и взяли ипотеку на однушку. Просторную, почти пятьдесят метров — по тем временам это казалось дворцом. Помню, как мы въехали, как Оля — ей тогда семь было — бегала по пустым комнатам и кричала от восторга. Одна комната, но большая, с нишей. В этой нише мы и устроили Оле личный уголок: поставили кровать, стол для уроков, муж устроил перегородку. Своя территория, почти отдельная комната, только вместо двери занавеска.

Могли ли мы купить двушку? Наверное, если бы залезли в долги по уши ещё лет на двадцать. Но мы рассудили иначе. Родители старели, им нужна была помощь. Отец перенёс инсульт, мама с трудом справлялась. Мы регулярно посылали деньги, ездили помогать. А ещё Олю надо было растить — кружки, репетиторы, одежда, питание. Дети дорого обходятся, если хочешь дать им нормальное детство.

На расширение просто не оставалось. Мы не жировали, но и не бедствовали. Жили как все нормальные люди.

Оля выросла хорошей девочкой. Училась прилично, не хулиганила, институт закончила. В двадцать лет съехала — сказала, что хочет самостоятельности. Я поплакала, но Слава сказал: «Пусть. Мы же тоже так начинали». И правда, мы начинали так. Снимала Оля комнату, потом с подружкой на двоих квартиру, потом познакомилась с Иваном.

Иван мне понравился сразу. Серьёзный, работящий, на Олю смотрел влюблёнными глазами. Программист, как и она. Оба на удалёнке работают — современные профессии, неплохие зарплаты. Через три года поженились, сняли квартиру получше. Мы со Славой радовались: дочь устроена, счастлива, самостоятельная.

К тому времени моих родителей уже не стало. Сначала отец, через год мама — не пережила одиночества. Остался дом в деревне. Старый, но крепкий. Мы со Славой ещё при их жизни много чего там сделали: провели воду, канализацию, поставили котёл отопления. Современный санузел, душевая кабина — всё как положено. Дом получился тёплый, уютный. Продавать не стали — это ж память, это родовое гнездо. Да и думали: выйдем на пенсию, переедем туда. Огород, тишина, свежий воздух. Чем плохо?

До пенсии нам ещё далеко — Славе пятьдесят, мне сорок семь. Работаем, слава богу, здоровье пока есть.

И вот месяц назад звонит Оля. Голос радостный, взволнованный.

— Мам, у меня новость! Я беременна!

Я чуть трубку не выронила. Внуки! Господи, дождалась! Расплакалась от счастья, Славе кричу через всю квартиру: «Дедом будешь!»

Наобнимались по видеосвязи, наговорились. А через неделю Оля приехала к нам. Одна, без Ивана. Села на кухне, салфетку мнёт в руках, глаза прячет. Я сразу поняла — что-то не так.

— Мам, пап, — говорит, — у нас проблема. Хозяйка плату поднимает. На пятнадцать тысяч. А у нас и на старую еле хватало, мы же на ребёнка копим.

Слава нахмурился.

— И что вы думаете делать?

— Не знаю. Искали другое жильё — но там такие цены... С ребёнком же нужна нормальная квартира, не комната.

Я молчала. Понимала, к чему клонит, но надеялась, что ошибаюсь.

— Может, — Оля подняла глаза, — может, мы пока у вас поживём?

Я развела руками:

— Оля, ну сама подумай. Вчетвером в однушке? А когда ребёнок родится — впятером? Это невозможно.

— Но...

— Подожди, — перебила я. — Есть другой вариант. Бабушкин дом. Он пустой стоит, полностью готовый к жизни. Туалет, душ, отопление — всё есть. До города, конечно, сорок минут на электричке, но это в вашем случае мелочи. Вы же оба на удалёнке работаете — какая вам разница, где сидеть за компьютером?

Оля скривилась так, будто я ей лимон предложила.

— Мам, это же деревня.

— И что?

— До города сорок минут на электричке, как ты сама сказала!

— И что? — повторила я. — Ты же не в офис ездишь. Интернет проведём, там вышка рядом, соседи давно себе провели.

Оля замотала головой:

— Там никаких развлечений. Друзья далеко. Это же отшиб цивилизации полный!

Слава усмехнулся:

— Какие развлечения, Оля? Ты беременна, потом ребёнок родится. До развлечений ли будет?

— Пап, ну ты не понимаешь... Это совсем другая жизнь, мы так не привыкли. Мы городские люди.

— Вас никто не заставляет коров доить и всю жизнь там жить, — сказал Слава. — Встанете на ноги - найдёте вариант получше.

Оля помолчала. А потом выдала:

— А может, вы туда переедете? Вам же на пенсию скоро. А нам квартиру оставите. 

Я не поверила своим ушам. Слава даже привстал от возмущения.

— Погоди, — медленно сказала я. — Нам, работающим в городе, в деревню ехать, по два часа тратя на дорогу, чтобы вы, сидящие за компьютерами, остались в нашей городской квартире, потому что в деревне вам будет скучно?

— Ну а что такого? Вы же всё равно туда собирались переезжать!

— На пенсии! Через десять-пятнадцать лет!

— Мам, вы уже старые, вам и в деревне нормально, а мы там что будем делать? Я не хочу в деревню!

Я почувствовала, как горячо становится в груди. Обидно до слёз.

— Знаешь что, Оля, — сказала я тихо, но твёрдо. — Либо вы с Иваном переезжаете в деревню и живёте там бесплатно, либо решайте свои проблемы сами. Третьего варианта нет.

Оля вспыхнула:

— Вы просто думаете только о себе! Вам внук не нужен! И всю жизнь только о себе думали, поэтому и живёте в однушке!

— Оля!

— Что «Оля»? Другие родители детям помогают, квартиры покупают, а вы что сделали? У меня даже комнаты своей никогда не было! Спасибо большое!

И дочь с ушла из нашей квартиры. 

С тех пор прошёл месяц. Оля не звонит, не пишет. Я попробовала связаться — игнорирует. Слава говорит: «Дай ей остыть». А я не могу остыть. Прокручиваю в голове снова и снова.

Может, я неправильная мать? Может, надо было отдать квартиру? Но это же несправедливо! Мы со Славой работали всю жизнь, ничего не получали даром. Почему мы должны уезжать из собственного дома?

Дом в деревне — прекрасный вариант для молодой семьи. Тихо, спокойно, природа. Для ребёнка — идеально. Но Оле нужны развлечения, доставки еды и друзья.

Иногда мне кажется, что мы сами виноваты — слишком её берегли, слишком старались дать лучшее. И она привыкла получать, не задумываясь, чего это стоит.

Но как бы то ни было, в этой ситуации неправа именно Оля. Надеюсь, она это поймёт. А если нет... Что ж, это её жизнь.