Муж устроил скандал из-за блинов на Масленицу и обвинил меня в неуважении к его здоровью

Вчера на Масленицу произошёл инцидент, который показал мне, насколько далеко зашёл контроль Павла над тем, что происходит на нашей кухне, и как его проблемы со здоровьем превратились в диктатуру, распространяющуюся на всю семью. 

Дети уже неделю просили меня испечь блины на праздник, как это делают в семьях их одноклассников, и я не могла отказать им в этой простой радости, хотя прекрасно понимала, что муж будет недоволен.

Утром, когда Павел уехал на работу, я достала сковороду, замесила тесто и начала печь блины для детей. Восьмилетний Артём и шестилетняя Соня были в восторге, прыгали вокруг меня на кухне, вдыхая аромат свежих блинов и выпрашивая попробовать первый, самый горячий. Я открыла окно, включила вытяжку на полную мощность, надеясь, что к вечеру запах выветрится и муж ничего не заметит.

Но Павел вернулся домой раньше обычного, около четырёх часов дня, когда я только закончила печь последнюю партию блинов. Он вошёл в квартиру, и я сразу увидела, как его лицо исказилось от отвращения, когда он уловил оставшийся в воздухе запах жареного.

— Что это за запах? — спросил он резко, снимая куртку и направляясь на кухню. — Алёна, ты что-то жарила? Ты же знаешь, что я не переношу запах жирного и жареного, у меня от этого начинается тошнота!

Я вышла из кухни с виноватым видом, держа в руках тарелку с блинами для детей.

— Паша, Масленичная неделя, дети просили испечь блины. Я не могла отказать им, это же праздник. Я открыла все окна, включила вытяжку, запах почти выветрился.

Муж подошёл ближе, и я увидела, как его лицо краснеет от гнева.

— Почти выветрился? Алёна, тут воняет как в забегаловке! Я же тебе объяснял сто раз, что запах жареного вызывает у меня приступ! У меня хронический гастрит, панкреатит, мне нельзя даже нюхать такую еду!

Я поставила тарелку на стол, чувствуя, как внутри поднимается знакомое раздражение от этих бесконечных претензий.

— Паша, я понимаю, что тебе нельзя есть жареное, и я никогда не готовлю такую еду для тебя. Всё варю, запекаю, делаю на пару, как требует твоя диета. Но дети здоровы, им можно и нужно есть разнообразную пищу. Неужели раз в год на Масленицу я не могу испечь им блины?

Павел прошёл в спальню, достал из шкафа сумку и начал складывать в неё вещи, его движения были резкими и демонстративными.

— Раз в год? Ты забыла, как на день рождения Артёма жарила котлеты? Или как месяц назад делала сырники? Каждый раз одно и то же, ты игнорируешь моё состояние и делаешь то, что хочешь!

Я подошла к спальне и остановилась в дверях, наблюдая за этим театральным представлением.

— Паша, котлеты я жарила три месяца назад, а не месяц. Сырники готовила в духовке, а не на сковороде, специально чтобы не было запаха. Ты преувеличиваешь проблему и пытаешься контролировать абсолютно всё, что происходит на кухне!

Муж остановился и повернулся ко мне с таким выражением лица, будто я сказала что-то чудовищное.

— Контролировать? Алёна, я борюсь за своё здоровье! Врачи сказали мне, что если я не буду строго соблюдать диету и избегать провоцирующих факторов, у меня начнутся серьёзные осложнения. А провоцирующий фактор это не только еда, но и запахи!

Я вошла в спальню и села на кровать, чувствуя, как усталость от этого бесконечного хождения по канату между потребностями детей и требованиями мужа накрывает волной.

— Паша, я готова учитывать твоё здоровье и готовлю для тебя отдельно уже два года. Но у нас есть дети, которые не должны страдать от твоей диеты. Они имеют право есть нормальную детскую еду, включая блины на Масленицу.

Муж бросил сумку на пол и сел рядом со мной, его голос стал тише, но не менее жёстким.

— Нормальную детскую еду? Блины это жирная, тяжёлая пища, которая вредна и детям тоже! Ты набиваешь их желудки этой гадостью, а потом удивляешься, почему у Артёма проблемы с пищеварением!

Эти слова взорвали меня окончательно.

— У Артёма один раз был запор после того, как он объелся шоколада! Это не проблемы с пищеварением, это нормальная реакция детского организма на переедание сладкого. Не нужно проецировать свои болезни на здоровых детей!

Павел встал и начал ходить по комнате, его лицо было красным от гнева.

— Значит, по-твоему, я выдумываю свои проблемы? Преувеличиваю свои болезни, чтобы помешать тебе кормить детей вредной едой? Прекрасно, Алёна! Теперь я знаю, что ты думаешь обо мне!

Я встала и преградила ему путь.

— Я не говорю, что ты выдумываешь болезни! Я говорю, что твои ограничения не должны распространяться на всю семью. Дети не обязаны есть только варёное и запечённое всю свою жизнь только потому, что у отца гастрит!

Муж отстранил меня и вышел в коридор, где столкнулся с детьми, которые стояли с испуганными лицами и слушали наш скандал.

— Папа, мы хотели блины, мы попросили маму, — тихо сказал Артём, прижимая к себе младшую сестру. — Не ругай маму, это мы виноваты.

Павел посмотрел на детей, и его лицо на секунду смягчилось, но потом снова стало жёстким.

— Артём, блины вредная еда. У папы от их запаха болит живот. Мама должна была подумать о папином здоровье, прежде чем их печь.

Я подошла к детям и обняла их за плечи.

— Паша, хватит! Не вовлекай детей в наш конфликт и не заставляй их чувствовать себя виноватыми за то, что хотели праздничных блинов!

Муж взял куртку и направился к выходу.

— Я уеду к матери на пару дней, пока здесь не выветрится этот запах и пока ты не поймёшь, что твоё желание побаловать детей не должно вредить моему здоровью!

Он хлопнул дверью, оставив нас втроём стоять в коридоре. Соня заплакала и спросила, уходит ли папа навсегда. Артём виновато посмотрел на меня и сказал, что больше не хочет блины.

Я обняла детей и повела их на кухню, где остывали злополучные блины.

— Дети, папа не уходит навсегда, он просто расстроен. У него болит животик, и некоторые запахи делают ему плохо. Но это не ваша вина, вы ничего плохого не сделали. Садитесь, будем есть блины и отмечать Масленицу.

Мы сели за стол, но праздничное настроение было окончательно испорчено.