Отцовская традиция на Масленицу едва не превратила дачу в пепел

Масленичное чучело на даче – это была святая традиция нашей семьи. Папа начал её, когда мне было семь лет. Каждый год в воскресенье Масленицы мы собирались всей семьёй у него на участке, мастерили из соломы и старой одежды чучело, устанавливали его в дальнем углу огорода, а вечером торжественно поджигали.

Я помнила эти праздники с детства. Как мама пекла блины, как мы с братом Тимуром катались на санках с горки, как папа, важный и серьёзный, готовил костёр. Как чучело вспыхивало, и мы кричали: «Гори, гори ясно, чтобы не погасло!» Это было волшебно.

Теперь у меня свои дети – Софья восьми лет и Артур пяти. Они обожали эту традицию не меньше, чем я когда-то. Готовились к ней с начала недели, мастерили чучело вместе с дедом, выбирали для него одежду.

В этом году всё началось как обычно. В воскресенье мы приехали на дачу – я с детьми, Тимур с женой Еленой и их близнецами, мама с огромным тазом блинов.

Папа встретил нас в приподнятом настроении:

– Ну что, готовы проводить зиму?

Дети закричали «Да!» и побежали к сараю, где уже стояло заготовленное чучело. В этом году папа сделал его особенно большим – почти два метра ростом, набитое соломой, в старом дедовском пиджаке и шляпе.

– Пап, это же гигант какой-то, – засмеялась я.

– Зима была долгая, – серьёзно ответил он. – Чучело должно соответствовать.

Мы ели блины, пили чай, катались на санках. Дети носились по участку, счастливые. К вечеру небо начало темнеть, и папа объявил:

– Пора!

Он с Тимуром установили чучело в дальнем углу участка, где всегда жгли. Примерно в пятнадцати метрах от забора, метрах в двадцати от сарая. Обычно этого расстояния хватало с запасом.

Но я заметила, что ветер усилился. Сухой, порывистый, с юго-запада.

– Пап, может, не стоит? Ветер сильный.

– Да какой ветер! – он махнул рукой. – Мы каждый год жжём!

– Но обычно безветренно...

– Ника, не паникуй. Я всё под контролем.

Мама тоже забеспокоилась:

– Савелий, правда, ветер какой-то неправильный. Может, отложим?

– Людочка, я тридцать лет чучело жгу! Знаю, что делаю!

Дети уже стояли в ожидании, глаза горели. Тимур молчал – он никогда не спорил с отцом.

Папа торжественно поднёс факел к подолу чучела. Солома вспыхнула моментально. Ярко, жадно. Слишком ярко.

Порыв ветра подхватил пламя, и оно взметнулось вверх, выше, чем обычно. Чучело полыхало как факел.

– Вот это да! – восхищённо крикнул Артур.

Но следующий порыв ветра был сильнее. Горящий кусок соломы оторвался от чучела и полетел в сторону сарая. Упал на сухую траву в трёх метрах от стены.

Трава вспыхнула.

– Папа! – закричала я.

Он уже бежал с ведром воды. Тимур схватил второе. Я кинулась к детям, оттащила их подальше.

– Мама, что происходит? – Софья испуганно вцепилась в мою руку.

– Всё хорошо, солнышко.

Но было не хорошо. Огонь разгорался. Папа выплеснул ведро воды – помогло, но не до конца. Пламя поползло дальше, к забору. Сухое дерево, краска, старые доски...

– Ещё воду! – кричал папа.

Тимур бегал к бочке и обратно. Мама схватила снег, лопатой кидала на огонь. Елена позвонила в пожарную.

Я стояла с детьми и смотрела, как семейная традиция превращается в кошмар. Как чучело, до сих пор пылающее, разбрасывает искры. Как папа, красный, измотанный, пытается залить огонь. Как дым поднимается к небу.

Пожарные приехали через двадцать минут. К тому времени мы уже справились сами – сарай спасли, забор частично обгорел, трава выжжена метров на пять вокруг.

Начальник караула, мужчина лет пятидесяти, строго посмотрел на папу:

– В такой ветер жечь что-либо – безответственность. Вы понимаете, что могли спалить не только свою дачу, но и соседские?

Папа молчал, глядя в землю.

– Составим протокол. Штраф будет.

Когда пожарные уехали, мы сидели на веранде. Дети, напуганные, жались к матерям. Чучело догорало – жалкая, обугленная куча соломы.

– Пап, я же говорила, – тихо сказала я.

– Знаю, – он не поднимал глаз.

– Ты мог сжечь дачу! Мог подвергнуть опасности детей!

– Я не думал...

– Вот именно! Не думал! – я не сдержалась. – Тебе было важнее соблюсти традицию, чем обеспечить безопасность!

– Ника, успокойся, – вмешался Тимур.

– Не успокоюсь! Мои дети могли пострадать! Твои тоже! Из-за того, что папа решил: «Я тридцать лет жгу, я знаю лучше всех!»

Папа поднял голову:

– Я виноват. Я знаю. Прости.

– Прости? – я почувствовала, как подступают слёзы. – Пап, ты понимаешь, что могло случиться? Что, если бы огонь перекинулся на сарай раньше? Там же газовые баллоны!

Он побледнел. Кажется, до него дошло.

Мама заплакала:

– Савелий, я же просила...

– Я идиот, – он тяжело вздохнул. – Старый упрямый идиот.

Мы уехали той же ночью. Дети молчали всю дорогу. Софья потом долго не могла заснуть, спрашивала: «Мама, а дедушка больше не будет жечь?»

Я не знала, что ответить.

На следующий день папа позвонил:

– Ника, можно приехать?

– Зачем?

– Поговорить. С тобой и детьми.

Он приехал через час. С огромным букетом для Софьи, конструктором для Артура и виноватым лицом.

– Я хочу извиниться, – сказал он, присев на корточки перед детьми. – Дедушка поступил глупо. Подверг вас опасности. Это было неправильно.

– Дедушка, а ты больше не будешь жечь чучело? – спросила Софья.

Он посмотрел на меня, потом на неё:

– Буду. Но по-другому. Безопасно. С разрешения взрослых пожарных, в специально подготовленном месте, в безветренную погоду. И только если ваши родители разрешат.

– А как же традиция? – удивилась Софья.

– Традиция важна, – папа взял её за руку. – Но безопасность важнее. Я понял это. Поздно, но понял.

Вечером, когда дети легли спать, мы с папой сидели на кухне.

– Я правда испугался, – признался он. 

– Пап, ты всегда был осторожным. Что случилось?

Он помолчал:

– Старею. Хочется, чтобы всё было как раньше. Когда вы были маленькими, когда я был главным, когда все меня слушались. Мне не хватает этого. И я упёрся. Решил доказать, что ещё могу, что контролирую ситуацию. А оказалось – не контролирую.

– Ты и сейчас главный. Но главный – это не тот, кто упирается. Это тот, кто слушает, думает, защищает.

Он кивнул.

– Больше не будет таких ситуаций. Обещаю.

Прошёл год. В следующую Масленицу папа снова позвал нас на дачу. Но в этот раз всё было иначе.

Он заранее созвонился с пожарной охраной, получил консультацию. Подготовил место для костра – вырыл яму, окружил её камнями, убрал всю сухую траву в радиусе десяти метров. Приготовил огнетушитель, бочку с водой, лопаты.

Чучело сделал вдвое меньше. Проверил прогноз – ветра не ожидалось.

– Дедушка стал пожарным, – шёпотом сказал Артур.

– Дедушка стал умным, – ответила я.

Мы сожгли чучело. Спокойно, контролируемо, безопасно. Дети кричали и радовались. Папа стоял с огнетушителем наготове и улыбался.

После, когда костёр догорал, он обнял меня:

– Спасибо, что не дала мне совсем сдуреть.

– Я тебя люблю, поэтому и ругаюсь.

– И я тебя.

Традиция сохранилась. Но стала мудрее. Как и мой отец.