Сестра сама выбрала криворукого фотографа, но в ужасных фотках виновата я

Мне двадцать восемь лет, у меня есть сын, которому недавно исполнился год, и профессия, которую я когда-то очень любила. Фотограф. Я до сих пор люблю своё дело, просто теперь оно отошло на второй план — после сына, после выживания, после бесконечной усталости.

Год назад муж подал на развод. Смешно вспоминать, как он говорил, что мечтает о большой семье, о детях, о совместных вечерах. Оказалось, что в его мечтах дети не плачут по ночам, не болеют, не требуют внимания двадцать четыре часа в сутки. В его мечтах я, видимо, оставалась такой же — весёлой, лёгкой, всегда готовой к приключениям. А я стала уставшей женщиной в растянутой футболке пучком на голове.

«Я не справляюсь», — сказал он тогда. И ушёл.

Алименты он платит исправно, этого не отнять. Но алиментов хватает только на самое необходимое для сына. А ведь есть ещё коммуналка, еда, лекарства, когда сын болеет, а болеет он часто — иммунитет в этом возрасте только формируется.

Поэтому я подрабатываю. Обрабатываю чужие фотографии на удалёнке, это можно делать ночами, когда Мишка спит. Иногда подруги — Настя и Юля, с которыми мы дружим со студенческих времён — забирают сына к себе на полдня, и я бегу на съёмки. Свадьбы, юбилеи, фотосессии. За одну съёмку можно заработать столько, сколько за неделю обработки. Но таких съёмок случается от силы две-три в месяц.

Постоянная няня — это мечта из разряда несбыточных. Я считала: даже если брать студентку, даже на неполный день — это съедает весь мой заработок со съёмок. Замкнутый круг.

В общем, живём как можем. Крутимся.

А потом Арина решила выйти замуж.

Арина — моя младшая сестра. Младше на три года, и всю жизнь это было очень заметно. Она привыкла, что мир крутится вокруг неё, что родители решают её проблемы, что старшая сестра всегда поможет. И я помогала. Всегда.

Когда она позвонила и сказала, что выходит за Диму, я искренне обрадовалась. Дима — хороший парень, спокойный, надёжный. Я пожелала им счастья и сказала, что обязательно приду в ЗАГС поздравить. В ЗАГС — потому что тащить годовалого ребёнка на многочасовое застолье было бы безумием. Для него, для меня, для всех гостей.

А потом она попросила.

— Лерочка, — голос у неё был такой сладкий, как в детстве, когда она что-то выпрашивала, — ты же фотограф. Может, поснимаешь нас? Ну пожалуйста. Свадьба — это так важно, а ты так красиво снимаешь. Я хочу, чтобы именно ты, родной человек запечатлела мой такой важный день.

Я растерялась. Начала объяснять:

— Арин, я с сыном, если ты не забыла, одна кручусь. Он маленький совсем. Я не могу снимать свадьбу целый день с ребёнком на руках. Это физически невозможно.

— Ну попроси кого-нибудь посидеть! — беспечно ответила она.

— Кого? Подруги сами работают, мама с папой на твою же свадьбу придут. Я могу нанять няню, но это стоит денег.

— Ну сколько там может стоить!

— На целый день? Тысяч пять минимум, если найду кого-то на такой короткий срок.

Повисла пауза. Я решила, что проблема решаема:

— Слушай, давай так: вы оплачиваете няню, а я снимаю вам свадьбу. Это же всё равно дешевле, чем постороннего фотографа нанимать.

И тут началось.

— Подожди, — голос Арины мгновенно изменился, стал холодным. — Ты хочешь, чтобы я платила тебе за фотографии? Ты моя сестра! Это же подарок на свадьбу!

— Я не прошу платить мне. Я прошу оплатить няню, которая нужна, чтобы я могла работать.

— Это одно и то же! Ты хочешь на мне нажиться! На собственной сестре! На её свадьбе!

Я почувствовала, как закипаю, но сдержалась:

— Арина, подарок — это когда человек дарит что-то по своему желанию и возможностям. А не когда его заставляют тратить деньги, которых у него нет. Няня на день — это расходы, которые я не могу покрыть. Если ты не можешь помочь с няней — я дам тебе контакты хороших фотографов, моих коллег. Они снимут красиво, но ценник будет выше пяти тысяч, предупреждаю сразу.

— Понятно всё с тобой, — процедила она и бросила трубку.

Мы не разговаривали до самой свадьбы.

Я собиралась всё-таки забежать в ЗАГС — всего на полчаса, с сыном в слинге, просто обнять, поздравить, вручить подарок. Но за два дня до свадьбы сын затемпературил. Банальное ОРВИ, но тридцать восемь и пять — это не то состояние, в котором можно таскать ребёнка по ЗАГСам.

Я написала маме, попросила передать поздравления и подарок. Мама сухо ответила: «Хорошо». Видимо, Арина уже успела преподнести ей свою версию событий.

Прошёл месяц. Я уже почти забыла об этой истории, погружённая в свой обычный марафон — ночные обработки, дневные прогулки с коляской, редкие съёмки, вечная нехватка сна.

А потом Арина появилась на пороге.

Без звонка, без предупреждения. Красная от злости, со слезами в глазах.

— Это всё из-за тебя! — закричала она с порога. — Из-за тебя у меня нет свадебных фотографий!

Я молча прошла в комнату к сыну, тот во все глаза смотрел на нового человека в комнате. Подождала, пока сестра перестанет блажить и выдохнет:

— Что случилось?

— Фотограф! Фотограф случился! Он наснимал такую ерунду — всё размытое, лица какие-то перекошенные, ракурсы ужасные! Ни одной нормальной фотографии! У меня теперь нет памяти о свадьбе, понимаешь?! Это должен был быть лучший день, а память о нём — вот это!

Она сунула мне телефон. Я пролистала. Действительно плохо — пересветы, заваленный горизонт, неудачные моменты, отсутствие композиции. Работа дилетанта.

— Мне очень жаль, — сказала я искренне. — Правда жаль. Но почему из-за меня? Я давала тебе контакты проверенных фотографов.

— Они все дорогие!

— Так ты и взяла того, кто дёшево берёт. Это был твой выбор, Арин.

— Если бы ты просто сняла как сестра, по-человечески, а не требовала деньги!

— Я не требовала деньги. Я объяснила, что не могу снимать без няни, а на няню нет денег. Ты могла заплатить пять тысяч за няню и получить бесплатные фотографии от профессионала. Ты выбрала заплатить — сколько? — фотографу?

— Восемь... — тихо сказала она.

— Восемь тысяч человеку, который не умеет снимать. Вместо пяти тысяч за няню и бесплатной съёмки от меня. Это был твой выбор.

Она расплакалась. Я продолжала укачивать сына.

— Ты могла просто помочь! Ты же сестра!

Она ушла, хлопнув дверью.

С тех пор мы не общаемся. Мама звонит редко, разговоры натянутые. Тема фотографий с ней не поднималась, но сестра явно что-то наговорила. Честно, мне даже не хочется выяснять, что именно.

Я думала об этом много раз — по ночам, когда обрабатываю чужие счастливые снимки. Ищу свою вину. И не нахожу.

Я не могла дать то, чего у меня нет. Я предложила решение. Я даже дала альтернативу. Но для Арины я навсегда останусь сестрой, которая «пожалела» помочь на свадьбе.