Подарила мужу телефон за восемьдесят тысяч, а он обвинил меня в измене

Я копила полгода. Откладывала с каждой зарплаты, брала заказы на фрилансе по вечерам, отказывала себе в новой одежде и походах в кафе. Всё ради одного — подарить мужу телефон, о котором он мечтал.

Он заглядывался на эту модель давно. Каждый раз, когда мы проходили мимо магазина электроники, останавливался у витрины. Крутил в руках демонстрационный образец, вздыхал и клал обратно. Мы не могли себе позволить такую покупку — ипотека, коммуналка, кредит за машину. Восемьдесят тысяч за телефон казались безумием.

Но мне хотелось его удивить. Хотелось увидеть эту детскую радость в глазах, которая бывает, когда получаешь то, о чём даже мечтать не решался. Хотелось сделать что-то особенное — не носки и не парфюм, а настоящий подарок.

Подработку я нашла случайно. Коллега рассказала, что её знакомой нужен человек для ведения соцсетей. Удалённо, по вечерам, несколько часов в день. Платили немного, но стабильно. Я согласилась.

Муж не знал. Я говорила, что задерживаюсь на работе или что смотрю сериал с наушниками, чтобы не мешать. На самом деле — писала посты, обрабатывала фотографии, отвечала на комментарии. К полуночи падала без сил, утром вставала разбитая. Но цель того стоила.

К его дню рождения нужная сумма набралась. Я поехала в магазин, купила телефон, попросила упаковать в красивую коробку. Всю дорогу домой улыбалась, представляя его лицо.

Он вернулся с работы вечером. Я накрыла стол, зажгла свечи, достала подарок. Муж развернул упаковку, открыл коробку — и замер.

— Это что?

— Телефон. Тот самый, который ты хотел.

Он смотрел на коробку, не прикасаясь. Я ждала радости, удивления, объятий. Вместо этого увидела, как его лицо каменеет.

— Откуда?

— В смысле откуда? Купила.

— На какие деньги?

Вопрос прозвучал резко, почти враждебно. Я опешила.

— Копила. Полгода откладывала.

— Откладывала? — он усмехнулся. — С твоей зарплаты? Восемьдесят тысяч?

— Я подработку взяла. Вела соцсети для одной компании.

Он положил коробку на стол. Не открыл, не достал телефон. Просто положил — как чужую вещь.

— Какую подработку? Ты мне ничего не говорила.

— Хотела сделать сюрприз.

— Сюрприз, — повторил он. — Полгода ты что-то скрывала, откуда-то брала деньги, а теперь называешь это сюрпризом.

Я начала понимать, к чему он клонит. И не верила, что это происходит.

— Ты думаешь, что я...

— Я ничего не думаю. Просто спрашиваю — откуда у тебя восемьдесят тысяч на телефон, если мы еле сводим концы с концами.

— Я же сказала — подработка. Вела соцсети вечерами. Могу показать переписку с заказчиком.

Он молчал. Смотрел на меня так, будто видел впервые. Не с обидой — с подозрением. Холодным, расчётливым.

— Покажи.

Я достала телефон, открыла чат с заказчицей. Показала ему — месяцы переписок, обсуждения постов, правки, отчёты. Он листал молча, щурился на экран.

— Это может быть кто угодно, — сказал наконец. — Может, ты специально завела переписку, чтобы прикрыться.

— Прикрыться? Ты серьёзно?

— А что мне думать? Жена полгода что-то скрывает, потом дарит вещь, на которую у нас нет денег. Как это выглядит?

— Это выглядит как подарок! — я повысила голос. — Я пахала по вечерам, не спала нормально, отказывала себе во всём — чтобы порадовать тебя. А ты обвиняешь меня в измене?

— Я не обвиняю. Я спрашиваю.

— Ты спрашиваешь так, будто уже всё решил.

Он отвернулся. Прошёлся по кухне, остановился у окна. Я смотрела на его спину и чувствовала, как внутри всё сжимается. Не от страха — от обиды. Глухой, тяжёлой.

Я мечтала об этом моменте полгода. Представляла, как он обнимет меня, скажет, что я лучшая жена на свете. Как будет хвастаться друзьям — смотрите, что мне подарили. Как будет благодарить — искренне, по-настоящему.

Вместо этого — допрос. Подозрения. Взгляд, от которого хочется провалиться сквозь землю.

— Я могу показать выписку с карты, — сказала я тихо. — Там видно, откуда приходили деньги. Переводы от ИП, с которым я работала. Регулярно, каждые две недели. Хочешь — посмотри.

Он обернулся. Что-то в его лице дрогнуло — не уверенность, скорее сомнение.

— Покажи.

Я открыла банковское приложение, протянула телефон. Он смотрел долго, листал историю операций. Я видела, как меняется его выражение — от недоверия к растерянности, от растерянности к чему-то похожему на стыд.

— Тринадцать переводов, — сказала я. — По шесть-семь тысяч каждый. Можешь сложить. Как раз на телефон и хватило.

Он положил мой телефон на стол. Сел на стул, опустил голову.

— Я не знал.

— Конечно, не знал. Это был сюрприз.

— Но почему ты не сказала, что подрабатываешь? Мы же всё обсуждаем.

— Потому что тогда не было бы сюрприза. Ты бы спросил — зачем, на что копишь. Пришлось бы врать или признаваться.

Он молчал. Я ждала извинений — хотя бы формальных, хотя бы для проформы. Их не было.

— Извини, — сказал он наконец. — Я подумал чёрт знает что.

— Да, подумал. Вместо того чтобы порадоваться подарку — решил, что я завела любовника.

— Это было глупо.

— Это было оскорбительно.

Он поднял глаза. В них была вина — настоящая, не напоказ.

— Я знаю. Прости.

Я села напротив. Посмотрела на коробку с телефоном, которая так и лежала на столе нераспакованная.

— Знаешь, что обидно? Не то, что ты подумал про измену. А то, что ты даже не рассматривал вариант, что я могу сама заработать такие деньги. Для тебя это было невозможно. Жена — и вдруг восемьдесят тысяч? Бред, так не бывает. Значит, кто-то дал.

Он не ответил. Нечего было отвечать — я попала в точку.

— Я работаю, — продолжила я. — Полный день. Ещё и подработку взяла. Не высыпалась полгода. Всё ради этого дурацкого телефона, который ты даже из коробки не достал.

Он потянулся к коробке, открыл. Достал телефон, включил. Экран засветился, заиграла мелодия приветствия.

— Красивый, — сказал он тихо.

— Красивый, — согласилась я. — Восемьдесят тысяч и полгода недосыпа.

Мы сидели молча. Свечи на столе догорали, ужин остывал. Праздничная атмосфера испарилась — осталось только тяжёлое, вязкое чувство, которое не развеешь извинениями.

— Я идиот, — сказал он.

— Есть немного.

— Как мне это исправить?

Я пожала плечами. Не знала. Может, никак. Может, временем. Может, это останется между нами навсегда — маленькая трещина, которую не склеить.

— Пользуйся телефоном, — сказала я. — Для этого он и покупался.

Он кивнул. Положил телефон на стол, встал, подошёл ко мне. Обнял — неуклюже, виновато.

— Спасибо. Правда.

Я не ответила. Просто стояла в его руках и думала — как так вышло? Почему вместо радости — ссора? Почему вместо благодарности — обвинения?

И главное — почему для него было проще поверить в измену, чем в то, что я способна заработать деньги сама?

Прошла неделя. Телефон он использует, хвастается коллегам, выкладывает фотографии. Всем говорит — жена подарила. Все удивляются, завидуют.

А я смотрю на него и вспоминаю тот вечер. Его взгляд. Его вопросы. Его уверенность, что я не могла заработать сама.

Он извинился. Много раз. Говорит, что был дураком, что погорячился, что ревность затмила разум. Наверное, искренне.

Но осадок остался.

Теперь, когда я откладываю деньги или покупаю что-то дорогое, ловлю его взгляд. Быстрый, оценивающий. Он не спрашивает — откуда. Научился держать себя в руках. Но я вижу — он думает.

И это больнее всего. Не сам скандал — а то, что он повторится. Может, не вслух. Может, только в его голове. Но каждый раз, когда я сделаю что-то неожиданное, он будет сомневаться.

Потому что для него я — жена, которая не способна заработать восемьдесят тысяч. И сколько бы я ни доказывала обратное — где-то внутри у него останется это убеждение.

Следующий подарок я куплю на его глазах. При нём закажу, при нём оплачу. Чтобы никаких сюрпризов, никаких подозрений.