Свекровь не дает мне рецепт фирменного борща, потому что я на “испытательном сроке невестки”

Всё началось с обычного семейного обеда. Мы сидели у свекрови, ели её фирменный борщ — тот самый, который муж вспоминает каждый раз, когда я готовлю свой. Не то чтобы мой плохой, просто мамин — это мамин. Святыня. Вкус детства.

Борщ действительно был хорош. Насыщенный, с правильной кислинкой, мясо тает во рту. Я искренне похвалила и спросила:

— Марина Степановна, а вы не поделитесь рецептом? Хочу научиться так же готовить.

Свекровь отложила ложку. Посмотрела на меня так, будто я попросила ключи от сейфа.

— Рецептом?

— Да. Очень вкусно. Хочу порадовать вашего сына.

— Дорогая, — она улыбнулась той самой улыбкой, которую я уже научилась распознавать, — ты ещё на испытательном сроке. Рецепты — это для проверенных невесток.

Я думала, она шутит. Засмеялась.

Она не засмеялась.

— Какой испытательный срок? Мы три года женаты.

— Три года — это ничего. Посмотрим, как себя покажешь.

— Покажу в чём?

— В семейной жизни. В отношении к мужу. В ведении хозяйства.

Я посмотрела на мужа. Он уткнулся в тарелку, делая вид, что не слышит.

— Серёжа?

— М-м?

— Ты слышал, что мама сказала?

— Мам, ну дай ей рецепт, — он произнёс это так, будто просил добавки хлеба.

— Рано. Пусть сначала заслужит.

Я не нашлась, что ответить. Доела борщ молча, с ощущением, что меня только что облили этим самым борщом.

Дома я устроила мужу допрос.

— Что это было?

— Что именно?

— Испытательный срок? Я три года твоя жена, а у меня испытательный срок?

— Мама у нас... своеобразная.

— Своеобразная — это когда человек коллекционирует марки. А когда невестку держат на испытательном — это что?

— Традиция такая. Семейная.

— Традиция?!

— Ну да. Она ко всем невесткам так относится. Сначала.

— А потом?

— Потом даёт рецепты.

— Через сколько лет?

— Не знаю. У каждой по-разному.

Я села на диван и уставилась на мужа. Три года я старалась. Приезжала на все праздники, дарила продуманные подарки, терпела замечания про недосоленные котлеты и неправильно сложенные полотенца. И всё это время была на испытательном сроке.

На следующей неделе я позвонила Лене — жене старшего брата мужа. Она в семье уже восемь лет, двое детей. Если кто и знает правила игры, то она.

— Лен, можно вопрос? Мне свекровь отказала в рецепте борща. Сказала — испытательный срок.

Лена засмеялась. Но как-то невесело.

— Добро пожаловать в клуб.

— Какой клуб?

— Невесток на испытательном. Я там пять лет провела.

— Пять лет?!

— Ага. Рецепт пирога с капустой получила на шестой год. Борщ — на седьмой. Селёдку под шубой — до сих пор не дала.

— Ты шутишь.

— Если бы.

Я молчала, переваривая информацию.

— А что надо сделать, чтобы пройти этот испытательный?

— Ничего конкретного. Просто существовать. Не разводиться. Не скандалить. Рожать детей желательно. Терпеть.

— Терпеть что?

— Всё. Комментарии про внешность, советы по воспитанию, проверки холодильника. Стандартный набор.

— И ты терпела?

— А куда деваться? Муж маму любит. Не хочу быть той стервой, которая разлучила сына с матерью.

— Но это же унизительно!

— Это семья. Тут много чего унизительного.

Я положила трубку и долго сидела, глядя в стену. Пять лет минимум. Чтобы получить рецепт борща. Который можно нагуглить за тридцать секунд.

Но дело же не в борще. Дело в принципе.

В выходные мы поехали к свекрови на дачу. Помогать с огородом, как она это называет. По факту — я полола грядки, пока муж чинил забор, а свекровь командовала.

За обедом она подала окрошку. Вкусную, надо признать.

— Марина Степановна, а окрошку вы тоже по особому рецепту делаете?

— Конечно. Семейный секрет.

— И его тоже нельзя узнать?

— Когда придёт время.

— А когда оно придёт?

— Когда я решу, что ты готова.

— Готова к чему? К окрошке?

Свекровь посмотрела на меня внимательно.

— К тому, чтобы быть частью нашей семьи.

— Я думала, я стала частью семьи, когда вышла замуж за вашего сына.

— Штамп в паспорте — это формальность. Настоящая семья — это другое.

— Что именно?

— Это ты сама должна понять.

Я посмотрела на мужа. Он сосредоточенно ел окрошку, будто от этого зависела его жизнь.

Вечером, когда мы ехали домой, я снова подняла тему.

— Серёж, тебя не смущает эта система?

— Какая система?

— Испытательный срок для невесток. Рецепты как награда за выслугу лет.

— Мама так привыкла.

— А ты?

— Я привык к маме.

— Тебе не кажется это странным?

— Кажется. Но это её дом, её правила.

— А наш дом? Наши правила?

— У нас свои правила. Там — её.

— И мне терпеть?

— Ну... да.

Я замолчала. Смотрела в окно на мелькающие деревья и думала: это и есть замужество? Терпеть странности свекрови, делать вид, что всё нормально, ждать, когда тебя примут в семью, в которой ты уже три года?

Через неделю я нашла в интернете рецепт борща. Не какой-нибудь — с десятками отзывов, проверенный, классический. Приготовила.

Муж попробовал.

— Вкусно. Но не как у мамы.

— А что не так?

— Не знаю. Чего-то не хватает.

— Чего?

— Вкуса детства, наверное.

Я чуть не швырнула половник в стену.

На следующем семейном обеде — теперь готовила невестка старшего брата, Лена — я наблюдала за свекровью. Она пробовала каждое блюдо и комментировала.

— Картошка немного переварена.

— Салат можно было мельче порезать.

— Соус неплохой, но я бы добавила щепотку мускатного ореха.

Лена кивала, улыбалась, благодарила за советы. Восемь лет практики.

После обеда я отозвала её в сторону.

— Лен, а ты когда-нибудь пробовала возмутиться?

— Возмутиться?

— Ну, сказать: хватит меня экзаменовать, я взрослый человек?

— Пробовала. Один раз.

— И что?

— Марина Степановна три месяца со мной не разговаривала. Потом сказала, что я чуть не разрушила семью.

— А муж?

— Муж сказал, что я должна была промолчать.

— И ты...?

— Извинилась. Сказала, что погорячилась. Принесла торт.

— И теперь?

— Теперь молчу. Киваю. Жду, когда дадут рецепт селёдки под шубой.

Я смотрела на неё — взрослую женщину, мать двоих детей, с хорошей работой и своим мнением — и видела усталость. Восемь лет улыбок и кивков. И впереди ещё неизвестно сколько.

Дома я сказала мужу:

— Мне это не нравится.

— Что именно?

— Вся эта система. Испытательный срок, рецепты как награда, вечное ощущение, что я недостаточно хороша.

— Ты хороша. Мама просто...

— Что — просто? Контролирует? Унижает? Держит нас всех в напряжении?

— Она по-своему любит.

— По-своему — это как?

— Через традиции. Через правила. Ей так спокойнее.

— А мне — неспокойно.

Он подошёл, обнял.

— Потерпи. Она привыкнет.

— Когда? Через пять лет? Через десять?

— Я не знаю. Но это же не главное.

— А что главное?

— Мы с тобой. Наша жизнь. Мама — это мама, но мы живём отдельно.

— Мы живём отдельно, но приезжаем к ней каждые выходные. Едим её борщ, слушаем её комментарии, получаем оценки.

— Можем приезжать реже.

— А ты готов к этому?

Он помолчал.

— Не знаю.

Вот оно. Честный ответ. Он не знает. Он привык к маме, к её правилам, к системе. Менять — страшно. Легче, чтобы я потерпела.

Я не стала скандалить. Просто начала меняться.

В следующие выходные сказала, что занята. Муж поехал к маме один. Вернулся расстроенный.

— Мама спрашивала, почему ты не приехала.

— Работа.

— Она обиделась.

— Жаль.

Через неделю — та же история. И через следующую. Муж ездил один, возвращался с контейнерами еды и грустными глазами.

— Мам переживает. Думает, ты на неё обиделась.

— Я не обиделась. Я просто занята.

— Каждые выходные?

— Да.

Он смотрел на меня, пытаясь понять. Я не объясняла. Пусть сам догадается.

Через месяц свекровь позвонила. Сама, впервые за три года.

— Дорогая, ты пропала. Что-то случилось?

— Нет. Просто дела.

— Мы скучаем.

— Спасибо.

— Приезжай в субботу. Буду делать пироги.

— Постараюсь.

— Может, покажу тебе кое-какие секреты.

Я молчала секунду, переваривая услышанное.

— Секреты?

— Ну, рецепты там... Пора уже.

— Вы же говорили — испытательный срок.

— Считай, что ты его прошла.

Я не знала, смеяться или плакать. Месяц игнора — и испытательный срок пройден. Три года улыбок и угождений — не считались. А стоило исчезнуть — и пожалуйста, добро пожаловать в семью.

В субботу я приехала. Свекровь встретила радушно, показала, как делать тесто для пирогов, рассказала про секретный ингредиент в борще — ложка томатной пасты, поджаренной отдельно. Великий секрет, который можно найти в любом кулинарном блоге.

Но я кивала, благодарила, записывала. Играла по правилам. Теперь — по своим.

Лена позвонила вечером.

— Слышала, тебя приняли в семью?

— Похоже на то.

— Как ты это сделала? Мне восемь лет понадобилось!

— Перестала приезжать.

— Что?!

— Месяц не появлялась. Свекровь занервничала. Позвонила сама. Предложила рецепты.

— Это гениально.

— Это грустно. Получается, нас ценят, только когда мы исчезаем.

— Или когда перестаём угождать.

— Может быть.

— Может, мне тоже попробовать?

— Попробуй. Восемь лет уже ждёшь селёдку под шубой.

Она засмеялась.

Теперь я езжу к свекрови раз в две недели. Не каждые выходные — когда хочу. Она даёт мне рецепты, хвалит мои блюда, почти не критикует. Мы почти подружились.

Почти — потому что я помню. Помню три года ожидания. Помню испытательный срок. Помню, как меня оценивали, взвешивали, проверяли на соответствие каким-то невидимым стандартам.

Муж говорит — мама изменилась. Я думаю — мама испугалась. Что невестка уйдёт, сын расстроится, система рухнет. А может, она правда меня полюбила. Кто знает.