Свекровь ополоумела – «преподала» моему маленькому сыну жизненный урок сердечным приступом

Если свекровь всю жизнь была подлой гадиной-манипуляторшей, стоит ли однажды начинать ей верить? Я долго искала ответ на этот вопрос. Присматривалась к Клавдии Геннадьевне, оценивала каждое ее слово и действие. Помнила, как она, будучи помоложе, ставила по струнке все свое окружение, от родни до подчиненных на работе.

О-о-о, свекровь не всегда была вредной бабкой. Некогда она руководила аж целой небольшой фабрикой. И работники, и начальники цехов, и бухгалтера летали у нее бабочками. Из слова выйти боялись хуже лютой смерти. По делу, надо сказать – манипулировала Клавдия Геннадьевна так, что любой нарцисс бы позавидовал.

Ее стратегия – найти слабое место и давить на него до тех пор, пока не добьется своего. Страшная штука, кстати – столкнулась и обомлела. И ладно, если бы свекровь применила «навык» на меня. Я бы просто послала, да и фиг с ней, с убогой. Так ведь она собственного внука довела до истерики, да еще и заявила, что была полностью права.

Итак, когда Клавдии Геннадьевне исполнилось 70 лет, она внезапно потянулась к нам с сыном Максом. Всю жизнь строила из себя бог знает кого, и вдруг проснулась бабушкино-свекровная любовь. Впрочем, ко мне тоже есть вопросы. Это я ее не подпускала к ребенку, потому как понимала, на что способна эта милая на первый взгляд женщина.

Однажды с утра пораньше Геннадьевна приехала к нам и, выпив с постной мордой стакан чая, завела неожиданный разговор. Я-то думала, что она снова начнет меня жизни учить, ан нет – послышалось что-то неожиданно родственное. Даже нежное.

- Юленька, уж так вышло, что отношения наши не заладились с самого начала. Ты мне не глянулась, я тебе тоже. Так всю жизнь и прожили поодаль. Я даже толком не знаю, чем ты занимаешься и где работаешь. А ведь мы с тобой одна семья.

- Ну да. Я про вас тоже мало знаю, - брякнула я первое, что пришло в голову. - Чего это вы вдруг так расчувствовались?

- Да о внуке думала. Он ведь тебе дыхнуть свободно не дает, постоянно на руке висит. То с ним погулять надо, то накормить, то уроки сделать. А ведь есть я. Бабушка. Плохая или хорошая, но родная. Может, доверишь мальчонку?

Вот тут-то я и выпала в осадок. Чего не ожидала от свекрови, так это повышенного внимания к внуку и беспокойства обо мне. Раньше она Максима даже не всегда с Новым годом поздравляла, а тут вдруг предложила позаботиться, как о самом близком человеке. И что надо было сделать? Послать в неприличное путешествие? Нет – я рискнула.

В тот же день отправила сына на прогулку с бабушкой. Переживала, металась от окна к окну. Боялась, как бы старая не вытрепала ребенку нервы манипуляциями и командирскими замашками. Но, удивительно, все прошло отлично. Даже идеально. Максим вернулся домой румяный и веселый Полвечера рассказывал, как они с Геннадьевной играли на площадке.

Вторая прогулка спустя три дня была еще лучше – свекровь сводила внука в кафешку и от души накормила вредной вкуснятиной. Кстати, полностью за свой счет – жадной как Буратино Клавдии Геннадьевне это не свойственно. Но я, несмотря на столь нетипичное поведение бабушки, расслабилась. Утратила бдительность настолько, что проглядела катастрофу.

После третьей прогулки Максим со свекрухой вернулись домой в состоянии, мягко говоря, ужасном. Мальчишка буквально трясся, был бледным как полотно, плакал без слез – их уже просто не осталось. Геннадьевна же, будучи примерно такого же цвета, как внук, с ходу плюхнулась на кровать и заявила, что сейчас сдохнет:

- Ох, сейчас сдохну. Сердце прихватило.

- Да-а-а, - зарыдал в тон бабушке перепуганный Макс. - Мы в лифте застряли, а ей стало плохо. Телефон не работал, и спасатели долго не шли. Ну, не спасатели, а эта… тетка с ломом.

- Лифтерша?

- Да-а-а!

Ситуация страшная, но, увы, логичная. Я даже не удивилась. Возвращаясь с прогулки, Геннадьевна и Максим застряли в лифте. Так как в кабине душно и страшно, у нее прихватило сердце. Сын же, будучи ничего не понимающим девятилетним пацаном, смертельно перепугался – аж заикаться начал.

Успокоила Макса, отпоила свекровь сердечными капельками. Предложила скорую вызвать, но она наотрез отказалась – сказала, что почувствовала себя лучше и подыхать передумала. Жаль… ой, простите. Я ляпнула это вслух? Не надо меня осуждать за такие жесткие слова и за столь грубые мысли. У меня есть все основания ненавидеть старую гадину.

Макс успокоился и ушел к себе в комнату. Клавдия Геннадьевна же, проводив его взглядом, моментально повеселела. Стала румяная и жизнерадостная. Активная не в меру. Вот никогда бы не подумала, что еще десять минут назад она страдала от сердечного приступа.

- Ушел? Вот и ладушки. Как я его жизни поучила, да?!

- В смысле?.. Поучили чем? Сердечным приступом? - спросила я, не понимая, что свекровь имеет в виду.

- Да господь с тобой, переплюнь, - Геннадьевна суеверно постучала костяшками пальцев по фанерному подлокотнику дивана. - Это я притворилась, чтоб он понял, как важно беречь близких и что они могут умереть в любой момент. Вот увидишь, он теперь тебя будет любить намного сильнее. А все благодаря мне – бабушке.

Пинка я свекрови не дала только по той причине, что воспитана интеллигентными людьми. И матом ее не крыла, ибо бесполезно. Просто вышвырнула на лестничную клетку все вещи Геннадьевны – сумку, обувь, пальто… чего у нее там еще было? Она же, сделав круглые глаза, выбежала вслед за шмотьем.

Как сейчас живет свекруха и злится ли на меня? Понятия не имею. После случившегося с Клавдией Геннадьевной перестал общаться даже мой муж, то есть ее сын. Нет, она звонит, спрашивает, как у нас дела, но получает исключительно односложные ледяные ответы. Спорить готова, что бабуля не понимает, почему на нее обиделись и что в принципе она сделала не так.