«Ты ей всё рассказываешь, а мне врешь»: мама объявила войну моей свекрови из-за похода в спа

Моя мама, Татьяна Андреевна, всегда жила по принципу «дочь — это моя собственность». Даже когда мне исполнилось тридцать, я вышла замуж за Артема и съехала, она продолжала считать, что ее мнение — единственно верное, а ее общество — самое желанное.

Со свекровью, Ольгой Николаевной, мне повезло. Это не была классическая «вторая мама», которая лезет в кастрюли. 

Ольга Николаевна — женщина современная, работающая, с кучей своих интересов. Она никогда не приходила без звонка и не учила меня жизни. Именно эта легкость нас и сблизила. 

С ней можно было обсудить новый сериал, выпить вина и просто посмеяться, не боясь услышать лекцию о том, что «женщина должна быть скромнее».

Проблемы начались, когда мама заметила, что я общаюсь со свекровью не из-под палки, а с удовольствием.

— Ты что, опять к свекрам на дачу едешь? — спрашивала мама по телефону ледяным тоном.

— Мам, мы едем жарить шашлыки. Там весело.

— Ну конечно. Там весело. А у матери давление, матери помощь нужна, но это же скучно. Грядки полоть — не шашлыки жрать.

Я срывалась, ехала к маме, полола эти несчастные грядки, выслушивая поток жалоб на здоровье, правительство и соседей. Возвращалась домой выжатая как лимон.

Взрыв случился в прошлую субботу. У Ольги Николаевны был юбилей — 55 лет. Она не хотела шумного застолья с майонезными салатами. Вместо этого она предложила мне:

— Вика, а давай устроим девичник? Сходим в спа-центр на целый день. Массаж, бассейн, хаммам. Только ты и я. Артем пусть с отцом в гараже возится.

Я с радостью согласилась. Мне давно нужен был релакс.

Мы отлично провели время. Лежали в джакузи, пили травяной чай, болтали о косметике. Я выложила пару фотографий в соцсети. На одной мы с Ольгой Николаевной в белых халатах, с масками на лицах, смеемся и чокаемся стаканами с соком. Подпись: «Лучший выходной с любимой свекровью».

Через десять минут после публикации мне позвонила мама.

— Привет, — сказала я расслабленно.

— Привет, — голос мамы дрожал от сдерживаемой ярости. — Я смотрю, ты времени зря не теряешь. Отдыхаешь.

— Да, у Ольги Николаевны день рождения, мы решили…

— С любимой свекровью, значит? — перебила она. — А мать родную ты когда последний раз в спа водила?

— Мам, ты же не любишь такое. Я тебе предлагала сертификат на Новый год, ты сказала: «Нечего мне в общественной бане заразу цеплять».

— Потому что со мной тебе стыдно! — крикнула она. — Я же старая, больная. А эта твоя Ольга — молодящаяся фифа! Конечно, с ней интереснее! Она тебе подружка! А я кто? Обслуга? Вырастила, выкормила, ночей не спала, чтобы ты теперь чужую тетку «любимой» называла?

Она бросила трубку. Я вздохнула. Настроение начало портиться, но я решила не позволять маме испортить этот день окончательно.

Вечером того же дня мы с Артемом заехали к моим родителям — нужно было завезти лекарства отцу. Я надеялась, что мама уже остыла. Зря.

Нас встретили гробовым молчанием. Мама демонстративно гремела посудой на кухне. Отец, понимающе подмигнув мне, ушел смотреть телевизор.

Я зашла на кухню.

— Мам, хватит дуться. Мы привезли тонометр, как ты просила.

Она повернулась ко мне. Глаза у нее были на мокром месте.

— Я не дуюсь, Вика. Я делаю выводы.

— Какие выводы?

— Что я тебе больше не нужна. Ты нашла себе новую семью. Более удобную. Богатую, веселую. Где с тебя ничего не требуют.

— Мам, что за бред? Я люблю тебя. Но Ольга Николаевна тоже часть моей семьи. У нас хорошие отношения, почему тебя это задевает?

— Потому что ты ей рассказываешь то, что не рассказываешь мне! — выпалила мама. — Я видела, как вы шушукались на дне рождения Артема. Ты ей жаловалась на начальника! А мне ты сказала, что на работе все нормально!

— Потому что если я скажу тебе про проблемы, ты начнешь паниковать, давать советы уволиться или звонить моему шефу! А Ольга просто слушает!

— Ах, вот как? — мама горько усмехнулась. — Значит, она мудрая, а я истеричка? Ну спасибо, доченька.

Она села на табуретку и закрыла лицо руками. Это был ее коронный номер — вызвать чувство вины. Обычно я в этот момент начинала извиняться. Но сегодня, после расслабляющего массажа и спокойного разговора со свекровью, у меня внутри что-то щелкнуло. Я не хотела играть в эту игру.

— Мама, это не соревнование, — спокойно сказала я. — У меня одно сердце, и там есть место для всех. Но ты сейчас ведешь себя как ревнивая жена, а не как мать. Ты пытаешься контролировать мои чувства.

— Я пытаюсь понять, где я упустила воспитание, раз родная дочь променяла мать на свекруху! — она подняла на меня глаза, полные обиды. — Ты хоть понимаешь, что она тебе чужая? Она улыбается тебе в лицо, пока ты с сыночком ее живешь. А разведешься — она тебе и «здрасьте» не скажет. А мать — она одна. Она и в горе, и в радости.

— Вот именно, мама. Ты готова быть со мной в горе. Ты обожаешь, когда у меня проблемы, потому что тогда ты можешь меня спасать и чувствовать свою значимость. А когда у меня радость, когда я в спа и мне хорошо — тебя это бесит. Потому что там ты не нужна.

На кухне повисла тишина. Мама смотрела на меня так, словно я ее ударила.

— Вон оно что… — прошептала она. — Значит, я вампир? Значит, я зла тебе желаю?

— Я этого не говорила. Я сказала, что с Ольгой мне легко. А с тобой — работа. Тяжелая эмоциональная работа. И я имею право иногда отдыхать.

Я вышла из кухни. Артем уже ждал в коридоре, чувствуя напряжение.

— Поехали? — спросил он.

— Поехали.

Мы ехали домой молча. Я чувствовала себя опустошенной, но в то же время свободной. Я впервые озвучила то, что мучило меня годами.

Телефон пискнул. Сообщение от Ольги Николаевны: «Викуля, спасибо за день! Фотографии супер, я себе одну на аватарку поставила. Спи сладко!».

Следом пришло сообщение от мамы. Длинное, без знаков препинания. Суть сводилась к тому, что я неблагодарная, что она всю жизнь положила на алтарь материнства, а я предала ее ради красивой картинки в интернете. И в конце приписка: «Можешь не звонить, пока не поймешь, кто тебя по-настоящему любит».

Я не стала отвечать. Ни той, ни другой. Я заблокировала экран и отвернулась к окну. Конечно, мы помиримся. Через неделю или две мама остынет, ей понадобится помощь на даче или просто свободные уши, и она позвонит сама, сделав вид, что ничего не было. Или я позвоню, потому что чувство долга никуда не делось.

Но в следующие выходные Ольга Николаевна звала нас на выставку современного искусства. И я точно знаю, что я пойду. И точно знаю, что не скажу об этом маме. Не потому что боюсь. А потому что я тоже имею право на свою территорию, где нет места драме, упрекам и бесконечному сравнению, кто кого больше любит.