Брат женился на "беспроблемной серой мышке", но она дала ему жару

Мой брат Никита всегда был красавцем. Это не сестринская слепота говорит, это факт, который признавали все — от наших родителей до случайных прохожих на улице. Высокий, спортивный, с правильными чертами лица и той особенной улыбкой, от которой девушки теряли голову ещё со школьных времён. Я помню, как в девятом классе его одноклассницы специально приходили к нам домой «за учебниками», хотя учебники эти им были нужны примерно так же, как рыбе зонтик.

С девушками у Никиты никогда не было проблем. Они сменялись с космической скоростью, и каждая новая была красивее предыдущей. Модели, танцовщицы, начинающие актрисы — мой брат явно знал толк в женской красоте и не разменивался на меньшее. Мама уже даже перестала запоминать их имена, потому что какой смысл, если через месяц-другой появится новая?

Поэтому когда Никита позвонил и сказал, что приведёт знакомить невесту, мы все приготовились увидеть очередную королеву красоты. Мама достала праздничный сервиз, папа почистил костюм, а я мысленно приготовилась к очередной блондинке с ногами от ушей и интеллектом комнатной температуры.

Дверь открылась, и в прихожую вошла Оля.

Я до сих пор помню ту паузу. Она длилась всего секунду, может, две, но мне показалось — вечность. Мама застыла с тарелкой в руках, папа как-то странно кашлянул, а я... я просто не поверила своим глазам.

Оля была, мягко говоря, серой мышкой. Невзрачная внешность, лишний вес, одежда, подобранная явно без всякого вкуса и понимания того, что ей идёт. Бесформенная кофта болотного цвета, немодные джинсы, стоптанные туфли. Волосы собраны в неаккуратный хвост, никакого макияжа, кроме бледной помады, которая делала её лицо ещё более невыразительным.

Оля никак не походила на предыдущих девушек брата. Она находилась чуть позади Никиты, словно пытаясь спрятаться за его широкой спиной, и общалась скованно, односложно отвечая на наши вопросы. Когда она попыталась помочь маме на кухне, умудрилась уронить солонку и чуть не разбила тарелку.

Оля была не плохой, нет. Но она слишком уж отличалась от всех девушек, которых мы привыкли видеть рядом с Никитой.

Весь вечер я ловила себя на мысли, что это какой-то розыгрыш. Может, брат проспорил друзьям? Или это часть какого-то странного пари? Никита вёл себя как обычно — самоуверенно, немного снисходительно, и на Олю смотрел... как бы это сказать... не так, как смотрят на любимую женщину. Скорее как на удобный предмет мебели.

На следующий день я выцепила брата в нашей старой беседке на даче, куда мы приехали на выходные. Он курил, развалившись на скамейке, и выглядел абсолютно довольным жизнью.

— Никит, можно тебя спросить? — начала я осторожно.

— Валяй.

— Что это было вчера? Ты нас разыгрываешь, что ли? Какое-то пари? Или спор проиграл?

Никита рассмеялся. Не смущённо, не оправдываясь — искренне развеселился, как будто я рассказала хороший анекдот.

— Знал, что вы все офигеете. Нет, Анька, никакого розыгрыша. Я реально женюсь на Оле.

— Но... почему? — я не могла скрыть своего недоумения. — Она же совсем не в твоём вкусе. Ты всегда с такими девушками встречался, а тут...

— А тут — идеальная супруга, — перебил меня Никита, затягиваясь сигаретой. — Смотри сама. Некрасивая — изменять не будет, кому она нужна? Закомплексованная до ужаса — будет держаться за такого мужика, как я, обеими руками. Ничего от меня не требует — подари ей какую-нибудь ерунду типа плюшевого медведя, и она счастлива. Никаких истерик на тему шуб, бриллиантов, отпуска на Мальдивах. Понимаешь? Я устал от этих красоток, которые только и делают, что тянут из тебя деньги и нервы.

Я слушала его и чувствовала, как внутри нарастает что-то холодное и неприятное. Про любовь я не услышала ни слова. Ни единого. Только холодный расчёт, цинизм и самоуверенность в том, что Оля — удобный вариант, который никуда не денется.

Я хотела сказать ему многое. Что так нельзя относиться к человеку. Что Оля — живая женщина, а не прислуга. Что рано или поздно это ему аукнется. Но переубеждать брата я не стала. С детства знала, что это бессмысленно — он всегда делал только то, что хотел, и никакие аргументы на него не действовали.

Свадьбу сыграли через три месяца. Июнь, ресторан на набережной, белые шары и ленты. В свадебных нарядах эта парочка смотрелась ещё более странно — Никита в идеально сидящем костюме, словно модель с обложки, и Оля в пышном платье, которое только подчёркивало её полноту. Она краснела, смущалась, постоянно поправляла фату и выглядела так, словно не верит своему счастью.

Но что бы я себе ни думала по поводу решения брата, с Олей я общалась доброжелательно. И знаете что? Она оказалась невероятно интересной собеседницей. За неказистой внешностью скрывался живой ум, отличное чувство юмора и какая-то особенная, тихая мудрость. Оля читала книги, которые я давно хотела прочесть, смотрела документальные фильмы о вещах, о которых я даже не слышала, и умела слушать так, как мало кто умеет — внимательно, вникая в каждое слово.

Родители тоже прониклись к невестке. Мама нашла в ней благодарную ученицу кулинарных секретов, папа — партнёра по шахматам. Оля старалась. Господи, как же она старалась! Она создавала уют в их квартире, готовила Никите его любимые блюда, поддерживала во всех его начинаниях. Когда родился Мишенька, она превратилась в идеальную мать, при этом не забывая о муже. Она искренне любила Никиту — это было видно по каждому её взгляду, по тому, как она произносила его имя.

А Никита... Никита продолжал жить так, словно ничего не изменилось. Он и раньше верностью не отличался — я знала о его интрижках на стороне, хотя он думал, что умело всё скрывает. Но последние полгода что-то совсем пошёл вразнос. Даже не скрывался почти. Какие-то девушки писали ему прямо при Оле, он отвечал на звонки и выходил «покурить» на час, а потом возвращался с идиотской ухмылкой на лице.

Видимо, рассчитывал, что при такой жене ему ничего не грозит. Куда она денется, серая мышка, которой невероятно повезло отхватить такого красавца?

Но Оля внезапно подала на развод.

Когда мне позвонил Никита, его голос был таким растерянным, что я сначала не узнала брата.

— Аня, она подала на развод. На развод! И на раздел имущества!

— И что тебя удивляет? — спросила я спокойно.

— Как что?! Это же Оля! Она же... она должна была... я думал, она за меня держаться будет!

— А с чего бы ей за тебя держаться, Никит? За что? За твои измены? За то, что ты ни разу не сказал ей, что любишь? За то, что обращался с ней как с прислугой?

Он замолчал. Я практически видела, как в его голове пытаются сложиться пазлы, которые никак не складываются.

— Но я же... машина... квартира... — бормотал он.

Да, поскольку за время брака брат, уверенный в бесхребетности своей супруги, купил машину и сменил квартиру на большую, делить было что. Всё это нажито в браке, и Оля имеет полное право на свою долю. Никита в шоке — его идеальный план с «удобной женой» рухнул, как карточный домик.

Суды только начались, но уже понятно, что голой и босой Оля после развода не останется. У неё хороший адвокат, железные нервы и совершенно спокойная уверенность в своей правоте.

Я на стороне Оли. Полностью и безоговорочно. Я видела, как невестка старалась создать нормальную семью. Как делала для Никиты всё, буквально всё, что было в её силах. Как любила его — настоящей, глубокой любовью, которую он не заслужил и не оценил. А то, что он это не ценил — это его проблемы, не её.

Никита проморгал своё счастье. Он искал идеальную жену и нашёл её — только не в том смысле, в каком думал. Оля была идеальной не потому, что некрасива и закомплексована. Она была идеальной, потому что умела любить. По-настоящему. И готова была на всё ради того, кого любила.

А теперь она готова на всё ради себя и сына. И я её в этом поддерживаю.

Мой брат всегда считал себя самым умным. Что ж, жизнь преподала ему урок. Надеюсь, он его усвоит. Хотя, зная Никиту... вряд ли.