Муж срывается на мне, когда злится на дочь, а я устала быть громоотводом в семье

Вчерашний вечер стал последней каплей, переполнившей чашу моего терпения. Я стояла на кухне и готовила ужин, когда Максим ворвался в комнату с лицом, красным от гнева. По его напряжённым челюстям и сжатым кулакам я сразу поняла, что произошло что-то серьёзное, но к чему готовиться, даже представить не могла.

— Ты можешь объяснить, почему наша дочь считает, что может приходить домой в любое время, когда ей вздумается? — он буквально выплюнул эти слова, остановившись посреди кухни.

Я отложила нож, которым резала овощи, и попыталась понять, о чём идёт речь.

— Максим, я не понимаю, что случилось. Поясни, пожалуйста, спокойно.

Он прошёлся по кухне, явно пытаясь совладать с эмоциями, но получалось плохо.

— Вероника должна была вернуться домой в девять вечера, мы договаривались об этом вчера. Сейчас половина одиннадцатого, а её до сих пор нет! Она даже не удосужилась позвонить и предупредить, что задерживается. Это полное неуважение к нашим правилам!

Я достала телефон и увидела сообщение от нашей пятнадцатилетней дочери, отправленное час назад. Вероника писала, что задерживается у подруги, помогает ей с подготовкой к завтрашней контрольной по математике, и вернётся чуть позже.

— Она написала мне сообщение в половине десятого, что помогает Кристине с учёбой и немного задержится, — показала я ему экран телефона, надеясь, что это успокоит ситуацию.

Максим посмотрел на сообщение и стал ещё более раздражённым.

— Прекрасно! Значит, она должна была написать тебе, а не мне? Я что, не родитель в этой семье? Почему она игнорирует мои указания и отчитывается только перед тобой?

Я почувствовала знакомое напряжение в плечах и осознала, что мы опять идём по этому кругу. Ситуация повторялась из раза в раз, и каждый раз я оказывалась виноватой в действиях дочери.

— Максим, Вероника не игнорирует тебя специально. Она просто написала мне, потому что знает, что я обычно раньше прихожу домой и могу волноваться. Она не думала, что ты уже дома.

Он резко развернулся ко мне, и в его глазах полыхал настоящий огонь.

— Всегда находишь ей оправдание! Всегда защищаешь её, даже когда она явно неправа! Из-за твоей мягкотелости она вообще перестала считаться с какими-либо правилами в этом доме!

Я глубоко вздохнула, чувствуя, как внутри поднимается ответная волна гнева, но попыталась сохранять спокойствие.

— Я не защищаю её и не оправдываю. Просто объясняю ситуацию. Если тебя это так задело, почему ты не скажешь об этом самой Веронике, когда она вернётся? Поговори с ней спокойно, объясни, что ожидаешь предупреждений от неё лично.

Максим застыл на месте и посмотрел на меня так, будто я предложила что-то совершенно абсурдное.

— Зачем мне портить отношения с дочерью из-за таких мелочей? Она и так в переходном возрасте, я не хочу, чтобы она меня возненавидела. Ты её мать, вот ты и объясни ей, как нужно себя вести!

Эти слова ударили меня сильнее, чем любой крик. Я поставила кастрюлю на плиту и обернулась к мужу.

— То есть ты предпочитаешь кричать на меня, портить отношения со мной, но с дочерью не хочешь конфликтовать? Максим, ты вообще слышишь, что говоришь?

Он отвёл взгляд и прошёл к холодильнику, доставая бутылку с водой.

— Не передёргивай. Я просто считаю, что мать лучше найдёт подход к дочери-подростку. У вас особая связь, она тебя слушает больше.

Я села за стол, потому что ноги начали дрожать от переполнявших эмоций.

— Максим, это не первый раз. Каждый раз, когда Вероника делает что-то, что тебе не нравится, ты приходишь и вымещаешь всё на мне. Когда она получила тройку по физике в прошлом месяце, ты два часа объяснял мне, какая я плохая мать и как плохо контролирую её учёбу. Когда она забыла помыть посуду на прошлой неделе, ты устроил мне лекцию о том, что я не прививаю ей ответственность. А самой Веронике ты не сказал ни слова!

Он поставил бутылку на стол с такой силой, что вода расплескалась.

— Потому что воспитание детей в первую очередь обязанность матери! Я работаю целыми днями, обеспечиваю семью, а ты должна заниматься домом и дочерью!

Эти слова окончательно вывели меня из себя. Я встала и посмотрела на мужа с таким чувством, будто вижу его впервые.

— Во-первых, я тоже работаю, и моя зарплата составляет почти половину семейного бюджета. Во-вторых, воспитание ребёнка это обязанность обоих родителей, а не только матери. В-третьих, если ты считаешь, что Вероника поступила неправильно, будь добр сам поговорить с ней об этом, а не использовать меня как громоотвод для своего гнева!

Максим побледнел и сел на стул напротив.

— Я не использую тебя как громоотвод. Просто ты лучше умеешь разговаривать с ней, находить правильные слова. А я боюсь наговорить лишнего в порыве эмоций и обидеть её.

Я почувствовала, как гнев начинает понемногу отступать, уступая место усталости и разочарованию.

— Значит, меня ты не боишься обидеть? Мои чувства не важны? Ты можешь наговорить мне всё что угодно в порыве эмоций, и это нормально, потому что я жена, я стерплю?

Он опустил голову и долго молчал. Когда поднял взгляд, в его глазах было смущение и растерянность.

— Я действительно никогда не думал об этом с такой стороны. Мне казалось, что между нами можно высказываться откровенно, не боясь испортить отношения.

Я села напротив него и взяла его за руку.

— Откровенность и выплёскивание злости на меня из-за действий дочери это разные вещи. Ты систематически используешь меня как буфер между собой и Вероникой. Когда она делает что-то не так, ты злишься на неё, но вместо того чтобы поговорить с ней, приходишь и вымещаешь всё на мне. Это разрушает наши отношения и учит дочь, что за свои поступки отвечает мама, а не она сама.

В этот момент мы услышали звук открывающейся входной двери. Вероника вернулась домой и радостно крикнула из прихожей, что помогла подруге разобраться со всеми задачами. 

Максим посмотрел на меня, потом на дверь кухни, и я увидела, как он борется с собой. Наконец он встал и вышел в коридор. Я слышала, как он спокойным голосом попросил дочь зайти в гостиную, потому что им нужно поговорить о правилах и уважении к семейным договорённостям.