Золовке почти тридцатник, а её мама за ручку в магазин водит

С самого начала Надя казалась мне странной. Девице двадцать восемь лет, а она с мамой за ручку ходит в магазин. Не в переносном смысле — буквально. Я своими глазами видела, как Тамара Ивановна ведёт дочь под локоток, словно та вот-вот упадёт или потеряется среди трёх сосен.

Когда мы с Русланом только начали встречаться, я списывала это на какие-то особые отношения в семье. Мало ли, может, Надя перенесла травму, может, у неё проблемы со здоровьем. Я старалась не лезть, присматривалась. Но чем дольше я наблюдала, тем больше недоумевала.

Аккуратно я выспросила у мужа, всё ли с сестрой в порядке.

— Руслан, я не хочу лезть не в своё дело, но... У Нади какие-то проблемы со здоровьем? Может, психические заболевания?

Руслан закатил глаза с таким видом, будто слышал этот вопрос сотню раз.

— Нет, Сонь. Никаких диагнозов. Тут две проблемы — лень и инфантилизм сестры и мамина гиперопека. Они друг друга нашли, понимаешь? Наде удобно, что все проблемы за неё решает мама. А маме... маме нужно чувствовать себя нужной.

С того разговора прошло два года. Мы с Русланом поженились, купили квартиру в ипотеку, работаем оба. Живём отдельно от свекрови, и слава богу. Но раз в неделю собираемся у мамы мужа - традиция. Тамара Ивановна обижается, если мы пропускаем.

И каждое воскресенье я наблюдаю одну и ту же картину.

Надя сидит на диване, уткнувшись в телефон. Тамара Ивановна накрывает на стол, режет салаты, разогревает, раскладывает. Надя даже тарелки не поставит. Максимум — поднимет голову и спросит, скоро ли будет готово.

Надо записаться к врачу? Мама позвонит, запишет, потом за ручку отведёт. Надо получить какой-то документ? Надя даже не будет вникать, как и где его получать. Руслан рассказывал, что за неё даже обходной лист в универе мама делала — бегала по кабинетам, собирала подписи, пока дочь сидела в кафе.

Надя не знает своих размеров. Одежду и обувь ей мама покупает. Сама Надя тратит деньги на всякую ерунду: плюшевые игрушки, аксессуары для телефона, какие-то дурацкие украшения. Словно она работает, а не взрослая женщина.

При этом Надя работает. В какой-то небольшой фирме. Но на работу её устроила мама — через знакомую. Деньгами тоже в основном Тамара Ивановна заведует. Надя получает на карманные расходы какую-то сумму, а остальное забирает мама — на продукты, на одежду, на прочие нужды дочери, которыми та сама не занимается.

И маме нормально. И Наде нормально.

А вот меня это всё напрягает.

Свекровь не молодеет. Ей шестьдесят два года, давление скачет, суставы болят. Она уже сейчас нет-нет да и поручит сыну сделать что-то на благо сестры.

Полгода назад Тамара Ивановна слегла с гриппом. Температура под сорок, встать не может. А Наде надо было к стоматологу — зуб разболелся. Казалось бы, вызови такси, доедь сама. Взрослая женщина, не в деревне живём. Но нет. Руслану пришлось за ручку вести великовозрастную деваху к врачу. Сидеть в очереди, держать за руку, потому что Надя боится. Потом ещё в аптеку заезжать за лекарствами.

Я тогда промолчала. Но осадок остался.

А потом был случай с загранпаспортом. Наде зачем-то понадобился загранпаспорт — подруги позвали в Турцию. Тамара Ивановна в тот момент была на даче, связь там плохая. И что вы думаете? Надя позвонила Руслану с просьбой сделать ей загранник, а то она не знает, как и куда обращаться надо.

Не погуглила. Не спросила у коллег. Позвонила брату, который в этот момент был на работе.

Руслан, надо отдать ему должное, не стал бросать дела и бежать помогать. Объяснил по телефону в общих чертах. Но я видела его лицо после того звонка — усталость и раздражение.

Меня всё больше пугает мысль о будущем. Что будет, когда Тамара Ивановна не сможет бегать вокруг дочери? Когда здоровье окончательно подведёт? Надины проблемы полностью переложат на нас с Русланом. На него — потому что брат. На меня — потому что жена брата.

А мне нянчиться с почти тридцатилетней женщиной вообще не хочется. Мы планируем детей. У нас ипотека. У нас своя жизнь. И в эту жизнь Надя со своей беспомощностью не вписывается.

Тем более что сама Надя не изъявляет ни малейшего желания получить хоть какую-то самостоятельность. Её устраивает, что за неё всё решат, а она может жить в своё удовольствие. Работа, телефон, подружки, сериальчики. Никаких забот.

Я решила «на берегу» поговорить с мужем. Вечером, после очередного семейного обеда, когда мы вернулись домой.

— Руслан, назрел серьёзный разговор...

Он вздохнул. Сел на диван, потёр лицо ладонями.

— Я знаю, что ты хочешь сказать.

— Тогда скажи ты. Что будет дальше?

— Сонь, я не знаю. Правда не знаю.

Я села рядом, взяла его за руку.

— Слушай, я готова помогать твоей сестре в разумных объёмах. Подвезти куда-то, если мне по пути. Подсказать что-то. Но бегать у неё на побегушках, как твоя мама — нет. Я не подписывалась на это.

— Я понимаю. Мне тоже это не нравится.

— Тогда что? Мы просто будем ждать, пока твоей маме станет совсем плохо, а потом Надя переедет к нам?

Руслан поморщился.

— Никто к нам не переедет.

— А что тогда? Твоя мама будет до последнего заботливо бегать вокруг Нади, как бы ей ни было тяжело. Я же вижу. А потом что?

Он помолчал. Потом честно признался:

— Я пока не хочу об этом думать.

Это меня не устроило. Но я поняла, что давить бесполезно. Руслан сам в растерянности. Он любит мать, любит сестру. Но он не волшебник — не может заставить Надю повзрослеть, а маму отпустить.

На следующей неделе случилось то, что расставило некоторые точки над «i».

Тамара Ивановна позвонила мне. Не Руслану — мне.

— Сонечка, ты не могла бы в субботу съездить с Надей в торговый центр? Ей нужно зимние сапоги купить, а у меня давление, я боюсь по магазинам ходить.

Я почувствовала, как внутри всё сжалось.

— Тамара Ивановна, а почему Надя сама не может съездить?

Пауза. Свекровь явно не ожидала такого вопроса.

— Ну... она же не разбирается. Выберет что-то не то, деньги зря потратит.

— Ей двадцать восемь лет. Может, пора научиться?

Ещё одна пауза. Потом холодное:

— Понятно. Я поняла тебя, Соня. Не буду больше беспокоить.

Трубку положили.

Вечером Руслан пришёл с работы мрачный. Мать позвонила и ему. Наговорила, что его жена чёрствая, бездушная, что семья для меня ничего не значит.

Я ждала скандала. Но Руслан меня удивил.

— Я сказал маме, что ты права. Что Наде пора взрослеть.

— И что она ответила?

— Обиделась. Но это её проблемы.

Он обнял меня.

— Сонь, я не хочу, чтобы моя сестра разрушила нашу семью. Мы будем помогать в разумных пределах. А растить из неё самостоятельного человека — это не наша задача.

Я прижалась к нему. На душе стало легче.

Проблема, конечно, никуда не делась. Надя по-прежнему инфантильна, Тамара Ивановна по-прежнему опекает её как пятилетнего ребёнка. Но теперь я знаю, что муж на моей стороне. 

А дальше... дальше будет видно. Возможно, когда-нибудь Наде придётся повзрослеть. Возможно, это случится резко и болезненно. Но это будет её путь, не наш.

Я не жестокая. Я просто не собираюсь проживать чужую жизнь.