Свекор каждый год требует на 23 февраля подарки по цене почки, а когда получает носки, объявляет нам бойкот

В нашей семье существует традиция, которую я называю «февральское обострение». Каждый год, примерно за две недели до Дня защитника Отечества, мой свекор, Виктор Петрович, начинает вести себя как капризная принцесса, ожидающая подношений от верных подданных.

 Виктор Петрович — мужчина видный, бывший начальник цеха, ныне пенсионер с дачей и амбициями олигарха. 

Проблема в том, что его пенсия и наши с мужем зарплаты (я учительница, муж — инженер) не соответствуют его запросам. Но свекра это не волнует. Он считает, что раз он нас «вырастил» (хотя мужа растила в основном бабушка), мы обязаны обеспечивать его хотелки.

В прошлом году он попросил новый спиннинг. Я посмотрела цену и чуть не упала — 40 тысяч рублей. Мы с мужем вежливо объяснили, что у нас ипотека и кредит за машину, и подарили ему хороший, но бюджетный набор блесен и термобелье. 

Виктор Петрович надул губы, подарок принял с видом оскорбленного монарха и не разговаривал с нами месяц. Всем родственникам он рассказывал, что мы жадные и неблагодарные.

В этом году ставки выросли.

— Дети, — торжественно объявил он за семейным обедом, намазывая икру на бутерброд (икру, кстати, купили мы). — Я тут подумал. Старый я стал, спина болит. Мне нужно массажное кресло. Видел рекламу, японское, с подогревом. Всего сто пятьдесят тысяч. Скинемся?

Я поперхнулась чаем. Муж, Сережа, уронил вилку.

— Пап, ты серьезно? — спросил он. — Сто пятьдесят тысяч? Это три мои зарплаты!

— Ну, вы же семья, — невозмутимо ответил свекор. — Можно кредит взять. Или отложить. Я же не каждый день прошу. Это для здоровья! Я вам квартиру оставил (квартира была бабушкина, и он в ней даже прописан не был). Имею право на старости лет в комфорте посидеть.

Мы попытались перевести все в шутку. Сказали, что подарим ему абонемент на массаж. Свекор обиделся.

— Вы меня в гроб хотите вогнать! — закричал он. — В поликлинике очереди! Там бабки заразные! Я хочу кресло! Дома! Чтобы сериал смотреть и балдеть! Если не подарите — ноги моей у вас не будет!

Мы ехали домой молча. Сережа был подавлен. Он любил отца, но понимал абсурдность ситуации.

— Что будем делать? — спросил он. — Опять носки купим и будем врагами народа? Или возьмем кредит?

— Никаких кредитов, — твердо сказала я. — Это шантаж. Но и ссориться не хочется. Давай думать.

И мы придумали.

Наступило 23 февраля. Мы приехали к свекру с большой коробкой. Он встретил нас холодно, но, увидев габариты подарка, глаза его загорелись.

— Неужели? — спросил он, потирая руки. — Одумались?

— С праздником, папа! — сказал Сережа, занося коробку в гостиную. — Мы решили исполнить твою мечту. Почти.

Виктор Петрович бросился распаковывать. Картон летел во все стороны. Внутри стояло… офисное кресло. Хорошее, кожаное, директорское. Но не массажное. На сиденье лежал пульт и какой-то странный коврик.

— Это что? — разочарованно протянул свекор. — Где кнопки? Где японские технологии?

— Пап, — начал Сережа. — Японское кресло мы не потянули. Но мы включили инженерную смекалку! Это кресло руководителя. Очень удобное. А это — массажная накидка. С подогревом, с роликами, с пультом. Мы ее отдельно купили и закрепили. Работает не хуже! Включи!

Свекор недоверчиво сел. Нажал кнопку. Накидка зажужжала, ролики начали месить его спину.

— Ох… — вырвалось у него. — Жестко!

— Так это лечебный режим! — подхватила я. — Самый дорогой! А подогрев? Чувствуете?

— Чувствую… — проворчал он, ерзая. — Греет. Но это не то! Я хотел капсулу! Чтобы ноги тоже массировало! А тут только спина! Вы сэкономили на отце!

— Папа, это накидка стоит пятнадцать тысяч! — не выдержал муж. — Кресло еще десять! Мы потратили двадцать пять тысяч! Это больше, чем мы тратим на себя в месяц на развлечения!

— Мало! — заявил Виктор Петрович, вылезая из кресла. — Заберите эту дешевку. Я хотел «Ямагучи», а вы мне «Алиэкспресс» подсунули. Позор! Я друзьям обещал похвастаться! Что я им скажу? Что у меня сын нищеброд?

Меня накрыло. Я смотрела на этого здорового, румяного мужчину, который жил в свое удовольствие, ни в чем себе не отказывал, и требовал от нас невозможного.

— Знаете что, Виктор Петрович, — сказала я тихо, но так, что в комнате стало холодно. — Вы правы. Мы нищеброды. Мы не можем купить вам игрушку за 150 тысяч. Но мы купили вам заботу. Мы выбирали эту накидку, читали отзывы, искали лучшее из доступного. Если для вас это «дешевка» — хорошо. Мы заберем.

Я подошла, выдернула шнур из розетки, свернула накидку и сунула ее обратно в коробку.

— Сережа, неси в машину. Сдадим обратно в магазин. Купим себе что-нибудь. Или кредит закроем досрочно.

— Вы что делаете?! — взвизгнул свекор. — А подарок? Я без подарка останусь?!

— Вы сами отказались, — пожал плечами муж. — Вам «не то». А на «то» у нас денег нет. Извините. С праздником.

Мы ушли. Свекор бежал за нами до лифта, крича про «стакан воды» и «неблагодарных свиней». Мы ехали домой и молчали. Мне было жалко мужа. Он выглядел так, словно его побили.

— Ты как? — спросила я.

— Нормально, — выдохнул он. — Знаешь, даже легче стало. Я всю жизнь пытался ему угодить. Покупал дорогие коньяки, которые он выпивал и говорил «кислятина». Возил его на курорты, где он ныл, что море соленое. А сейчас… Я понял. Ему не кресло нужно. Ему нужно чувствовать власть. Что мы ради него в лепешку расшибаемся. А мы не расшиблись.

— Мы накидку себе оставим? — спросила я, пытаясь разрядить обстановку.

— Оставим. У меня тоже спина болит после разговоров с ним.

Через неделю Виктор Петрович позвонил.

— Сережа, — голос был елейный. — Я тут подумал. Может, я погорячился? Спина-то ноет. Привезите ту накидку. Я, так и быть, возьму. Дареному коню, как говорится…

— Пап, — спокойно ответил Сережа, включая громкую связь. — А мы ее уже сдали. Деньги в банк отнесли. Так что извини. В следующем году подарим носки. Хорошие, шерстяные.

В трубке повисла тишина, а потом раздались гудки. Свекор снова с нами не разговаривает. Но теперь нам все равно. 

Мы сидим вечером дома, по очереди кайфуем на массажной накидке (которую мы, конечно, не сдали, а оставили себе), пьем чай и понимаем: иногда лучший подарок — это свобода от чужих ожиданий. 

И здоровая спина, конечно. А японское кресло пусть ему Дед Мороз подарит. Если он, конечно, хорошо себя вел. Но что-то мне подсказывает, что в этом году Виктор Петрович в списке непослушных мальчиков.