- Так соскучилась по внучке! - свекровь приезжает на два часа и сбегает с любым поводом

Вчера Анастасия Игоревна снова уехала раньше. На этот раз — «голова разболелась, наверное давление, лучше до темноты добраться». Варюша стояла у окна и смотрела, как бабушкина машина исчезает за поворотом.

— Мам, а почему бабушка всегда так быстро уезжает?

Ей шесть лет. Она уже замечает.

А я — замечаю давно.

Анастасия Игоревна живёт в сорока минутах езды. Не в другом регионе, не за тысячи километров — в соседнем городе. Электричка ходит каждый час, на машине — ещё быстрее. Расстояние, которое можно преодолеть ради чашки чая.

Но свекровь приезжает раз в два-три месяца. И каждый раз — спектакль по одному сценарию.

Акт первый: звонки.

За неделю до визита начинаются сообщения. «Так соскучилась по Варюше!» «Просто сердце болит, как давно не видела внучку!» «Пришли фотографии, хоть посмотрю на мою красавицу».

Я присылаю. Рассказываю новости: Варя научилась читать, Варя рисует принцесс, Варя ждёт бабушку и готовит ей подарок — рисунок, поделку, открытку. Дочь старается, хочет порадовать.

— Передай, что бабушка очень-очень любит и скоро приедет! — пишет Анастасия Игоревна.

Варя ждёт. Я жду. Муж Саша молчит — он давно перестал комментировать отношения с матерью.

Акт второй: приезд.

Анастасия Игоревна входит как королева. Обнимает Варю, целует в макушку, причитает: «Выросла-то как! Похорошела! Бабушкина радость!»

Варя сияет. Тащит показывать игрушки, рисунки, комнату. Щебечет без умолку — столько всего накопилось рассказать.

Свекровь кивает, улыбается. Минут пятнадцать. Потом взгляд стекленеет, она начинает поглядывать на часы.

— Давай попозже посмотрим, солнышко. Бабушка устала с дороги.

Сорок минут на машине. Устала.

Мы пьём чай. Анастасия Игоревна расспрашивает про Сашину работу, про мою работу, про ремонт у соседей. Светский разговор, ничего личного. Варя крутится рядом, пытается вставить слово — её мягко игнорируют.

— Поиграй пока сама, видишь, взрослые разговаривают.

Варя уходит в комнату. Я вижу её поникшие плечи.

Акт третий: бегство.

Проходит час. Максимум — полтора. И начинается.

Анастасия Игоревна вдруг вспоминает: кот дома один, некормленый. Соседка просила зайти. Завтра рано вставать. Голова болит. Давление скачет. Дождь собирается, а она за рулём. Темнеет рано, а зрение уже не то.

Поводы меняются от визита к визиту. Суть одна — надо ехать. Срочно. Сейчас.

— Варюша, иди попрощайся с бабушкой!

Варя выбегает, обнимает. Анастасия Игоревна целует её, обещает: «Скоро приеду снова, моя хорошая. Скучай!»

И уезжает.

До следующего раза — два месяца тишины.

Я пыталась понять — может, ей тяжело физически? Всё-таки шестьдесят восемь лет, здоровье не идеальное. Предлагала:

— Анастасия Игоревна, давайте мы к вам приедем? Варя так хочет у бабушки в гостях побывать.

— Ой, у меня там ремонт не доделан, неудобно. Вот закончу — обязательно позову.

Ремонт она «доделывает» третий год.

— Может, Варя у вас переночует? На выходные, как у других бабушек?

— Я бы рада, но котик мой её не любит, шипит. Варюша испугается.

Кот — двенадцатилетний кастрированный лентяй, который боится собственной тени. Но ладно, кот.

— Тогда, может, вы у нас переночуете? Комната есть, постелим.

— Нет-нет, я дома лучше сплю. Кровать чужая, подушка не такая — не усну же.

На любое предложение — отговорка. Вежливая, убедительная, непробиваемая.

А потом — снова сообщения: «Соскучилась! Сердце болит!»

Полгода назад я не выдержала. Саша был в командировке, Варя — у подруги. Я позвонила свекрови.

— Анастасия Игоревна, можно честно?

— Конечно, Леночка.

— Почему вы так редко приезжаете? И так быстро уезжаете? Варя расстраивается. Она ждёт вас неделями, готовит подарки, а вы проводите с ней час — и убегаете.

Пауза. Потом — сдержанно:

— Я не понимаю претензий. Я приезжаю как могу. У меня здоровье, дела, обязательства. Я не могу бросить всё и переселиться к вам.

— Никто не просит переселяться. Но хотя бы на день? Сходить с Варей в парк, почитать книжку на ночь? Она так мечтает...

— Леночка, — голос стал холодным, — я люблю внучку. Но у каждого свои обстоятельства. Не вам меня учить, как быть бабушкой.

Разговор закончился ничем.

Саша, когда вернулся, пожал плечами:

— Мама всегда такая была. Со мной тоже — в детстве вечно на работе, потом в своих делах. Любит, но издалека.

Издалека. Сорок минут езды.

Я смотрю на Варю и думаю: она этого не понимает. Для неё бабушка — волшебное существо, которое появляется редко, обещает любовь и исчезает. Каждый раз дочь верит, что в этот раз будет иначе. Что бабушка останется подольше, поиграет, расскажет сказку.

Каждый раз — разочарование.

Моя мама живёт в другом городе — далеко, по-настоящему. Самолётом четыре часа. Она приезжает дважды в год, на две недели. Живёт у нас, водит Варю в кружки, печёт с ней пироги, спит в её комнате. Варя обожает бабу Тому.

А Анастасия Игоревна — в сорока минутах. Здоровая, активная, на машине. Но Варя для неё — обязанность, которую нужно выполнить побыстрее и вычеркнуть из списка.

Вчера, когда машина свекрови скрылась за поворотом, Варя отошла от окна.

— Мам, — сказала она тихо, — а бабушка правда по мне скучает? Или просто так говорит?

Шесть лет. Первые сомнения.

Я присела рядом, обняла:

— Бабушка любит тебя по-своему. Просто у неё много дел.

Дочь помолчала. Потом:

— У бабы Томы тоже много дел. Но она со мной играет.

Я не нашлась что ответить.

Вечером написала Анастасии Игоревне — коротко, без эмоций:

«Варя спросила, правда ли вы по ней скучаете. Она начала сомневаться. Подумайте об этом».

Ответ пришёл через час:

«Не понимаю, к чему этот шантаж. Я люблю внучку и не собираюсь оправдываться».

Шантаж. Слова ребёнка — шантаж.

Я не ответила. Нечего отвечать.

Через неделю придут сообщения: «Соскучилась! Сердце болит! Когда можно приехать?»

Приедет на два часа. Найдёт повод. Уедет.

А Варя снова будет стоять у окна и смотреть вслед.

И однажды — перестанет ждать.

Может, Анастасия Игоревна этого и добивается. А может — просто не думает. Не знаю, что хуже.