Устал слушать бесконечные истории тестя, но жена обвиняет меня в неуважении к родителям

Вчера вечером я окончательно сорвался и высказал Наталье всё, что накопилось за последние два года. Возможно, я выбрал неправильный момент и неподходящие слова, но терпеть дальше было выше моих сил. Её отец Семён Иванович в очередной раз приехал к нам в гости и уже третий час подряд рассказывал одну и ту же историю о том, как в молодости работал на заводе и выполнил план на сто пятьдесят процентов.

Я сидел на диване и старался изображать заинтересованность, кивая в нужных местах и делая вид, что слушаю каждое слово. На самом деле я уже давно научился отключаться от этих бесконечных монологов, уходя мыслями в какие-то свои дела и планы. Но сегодня что-то сломалось внутри, когда тесть в пятый раз за вечер начал рассказывать ту же самую историю, забыв, что уже говорил об этом буквально час назад.

— Понимаешь, Илья, в наше время люди были совсем другими, — Семён Иванович откинулся на спинку кресла и принял позу рассказчика. — Мы не жаловались на трудности, не ныли по поводу усталости. Приходили на работу в шесть утра и уходили в десять вечера, и никто не возмущался.

Я посмотрел на часы и увидел, что уже половина одиннадцатого. Завтра мне рано вставать на работу, но тесть явно не собирался заканчивать свой визит. Наталья сидела рядом с отцом и благоговейно слушала его в сотый раз, хотя наверняка знала эти истории наизусть с детства.

— Семён Иванович, может быть, уже поздно и вам пора ехать домой? — попытался я максимально вежливо намекнуть на время, но тесть даже не отреагировал на мои слова.

— Вот помню, как-то раз директор вызвал меня к себе в кабинет, — он продолжил свой рассказ, не обращая внимания на моё замечание. — И говорит мне таким голосом, знаешь, суровым, но справедливым, говорит мне такое, что я на всю жизнь запомнил.

Я почувствовал, как внутри начинает закипать раздражение. Эту историю про директора я слышал уже раз двадцать, и она каждый раз обрастала новыми подробностями, которые противоречили предыдущим версиям. В прошлый раз директор был строгим, но справедливым, в позапрошлый раз он был мудрым наставником, а ещё раньше он был требовательным, но понимающим руководителем.

Наталья бросила на меня предупреждающий взгляд, призывая к терпению, но я больше не мог сидеть и притворяться заинтересованным слушателем. Встал с дивана и направился на кухню под предлогом того, что хочу попить воды. Наталья последовала за мной через несколько минут, её лицо выражало недовольство.

— Ты мог бы хотя бы попытаться выглядеть заинтересованным, — прошипела она, закрывая дверь кухни. — Это мой отец, он редко к нам приезжает, и ему приятно делиться своими воспоминаниями.

Я поставил стакан на стол и посмотрел на жену с таким выражением лица, что она отступила на шаг.

— Редко приезжает? Наталья, твой отец был у нас в прошлое воскресенье, в позапрошлое воскресенье и в воскресенье перед тем. Он приезжает каждую неделю и каждый раз рассказывает одни и те же истории по пять часов подряд!

Она скрестила руки на груди, приняв оборонительную позицию.

— И что тут такого? Он одинокий человек после смерти мамы, ему хочется общения. Неужели тебе так тяжело послушать его пару часов в неделю?

Я невесело рассмеялся и прислонился к стене.

— Пару часов? Сегодня он приехал в половине шестого и до сих пор сидит в нашей гостиной! Это уже почти шесть часов непрерывной говорильни об одном и том же. Я слышал историю про завод столько раз, что могу рассказать её слово в слово, включая все паузы и вздохи.

Наталья подошла ближе, и я увидел в её глазах обиду.

— Значит, тебе неприятно слушать моего отца? Он тебе настолько неинтересен, что ты считаешь минуты до его ухода?

Я глубоко вздохнул, понимая, что разговор принимает неправильный оборот, но остановиться уже не мог.

— Наталья, я уважаю твоего отца и понимаю, что ему одиноко. Но он буквально не даёт вставить слово! Он рассказывает одни и те же истории раз за разом, не замечая, что все вокруг уже давно их знают. Он не интересуется нашей жизнью, не задаёт вопросов, не слушает ответов. Это не общение, это односторонний монолог, который длится часами!

Она отвернулась к окну. 

— Мой отец всю жизнь много работал, он гордится своими достижениями и хочет делиться ими. Если ты настоящий мужчина, ты сможешь проявить терпение и уважение к старшему поколению.

Эти слова окончательно вывели меня из себя.

— Проявить терпение? Я терплю эти бесконечные истории уже два года! Каждое воскресенье я жертвую своим единственным выходным днём, чтобы сидеть и слушать про завод, про директора, про план, про молодость, про то, какие люди были раньше. Я киваю, улыбаюсь, изображаю интерес, хотя внутри уже готов кричать от этого потока повторяющейся информации!

Наталья резко обернулась, и на её лице было написано настоящее возмущение.

— Как ты можешь так говорить? Это мой отец, он вырастил меня, дал мне образование, всегда поддерживал во всём. И теперь, когда он остался один, ты не можешь найти в себе человечности просто посидеть и выслушать его?

Я подошёл к столу и сел на стул, чувствуя, как усталость накрывает волной.

— Я нашёл бы человечность, если бы это было взаимное общение. Но твой отец совершенно не интересуется нашей жизнью. Он ни разу не спросил, как у меня дела на работе, хотя я недавно получил повышение. Он не поинтересовался твоим здоровьем, хотя ты две недели болела. Он приезжает сюда не для того, чтобы общаться с нами, а для того, чтобы иметь аудиторию для своих монологов!

Наталья села напротив меня, и я увидел, как в её глазах блеснули слёзы.

— Ему семьдесят пять лет, Илья. Он старый человек, который живёт воспоминаниями о том времени, когда был молод, силён и успешен. Эти истории единственное, что у него осталось от прежней жизни. И если ты любишь меня, ты найдёшь в себе силы терпеть это.

Я взял её за руку, пытаясь найти правильные слова.

— Я люблю тебя и готов терпеть многое ради тебя. Но, Наташа, должны же быть какие-то границы? Может быть, стоит поговорить с ним, попросить приезжать чуть реже или на более короткое время? Или записать его в какой-нибудь клуб для пенсионеров, где он найдёт единомышленников?

Она выдернула руку и встала из-за стола.

— Записать в клуб? Ты хочешь избавиться от моего отца, отправив его к чужим людям? Какой же ты эгоист!

Я не знаю что мне делать в этой ситуации. Жена не хочет меня слышать и слушать, а главное понимать мои чувства. Я ведь тоже не железный.