Я отказалась дарить мужу и свекру подарки на 23 февраля, теперь меня называют предательницей и жадиной

Я выросла в семье военного. Мой отец — полковник в отставке, человек, который половину жизни провел в гарнизонах от Камчатки до Калининграда. 

Для меня 23 Февраля всегда было священным днем. Это был запах гуталина от начищенных сапог, звон медалей на парадном кителе и строгие тосты за тех, кто в наряде. 

Папа никогда не ждал подарков. Для него лучшим подарком было то, что мы с мамой рядом, живые и здоровые.

Мой муж, Денис, — полная противоположность отца. Он отличный парень, талантливый веб-дизайнер, добрый и заботливый. Но армию он видел только в сериале «Солдаты» по телевизору. 

У него «белый билет» по зрению (хотя за компьютером он сидит по 12 часов без очков) и плоскостопию. Его отец, мой свекор Борис Петрович, тоже не служил — в молодости у него «вовремя» открылась язва, которая чудесным образом зарубцевалась сразу после 27 лет.

Пять лет нашего брака я исправно следовала общественной традиции. Я покупала Денису пену для бритья, носки, парфюм и гаджеты. Я дарила свекру коньяк и наборы инструментов. 

Я слушала их пафосные тосты «За нас, мужиков!», «За защитников!» и кивала. Но в этом году что-то во мне сломалось. Возможно, триггером стало то, что мой папа попал в госпиталь с сердцем, а Денис в это время ныл, что у него устал палец от мышки.

За неделю до праздника свекровь, Наталья Ивановна, позвонила мне с инспекцией.

— Алиночка, ты уже решила, что будешь дарить нашим защитникам? — прощебетала она. — Боре нужен новый видеорегистратор, а Дениска хотел беспроводные наушники.

— Нет, Наталья Ивановна, — спокойно ответила я. — Я ничего не решила. В этом году я не буду дарить подарки.

— В смысле? — в трубке повисла тишина. — У вас что, денег нет? Я могу одолжить.

— Деньги есть. Повода нет. 23 февраля — это День защитника Отечества. Ни Денис, ни Борис Петрович Отечество не защищали. Они даже военную кафедру прогуливали. Поэтому я решила отменить этот фарс.

Свекровь бросила трубку. Через пять минут прибежал муж.

— Алин, ты чего маму довела? Что за принципы? — Это не принципы, Ден, это логика. Я же не требую от тебя подарков на День шахтера или День медицинского работника. Я к ним отношения не имею. Вот и ты к армии — тоже.

— Но это мужской день! — возмутился он. — Всех поздравляют! Вон, Ленка своему айфон купила! А он тоже не служил!

— Ленка может хоть танк ему купить. А я устала лицемерить. Хочешь праздник — иди в военкомат, запишись на сборы. Вернешься — накрою стол.

Наступило 23 февраля. Мы были приглашены на обед к свекрам. Денис дулся на меня все утро, демонстративно ходил в дырявых носках (намекая, что новые не помешали бы) и вздыхал. Я надела красивое платье, взяла букет цветов (для свекрови, просто так) и мы поехали.

За столом царила атмосфера напряженности, как перед грозой. Борис Петрович сидел во главе стола, уже слегка раскрасневшийся от аперитива. Наталья Ивановна метала на стол салаты, бросая на меня испепеляющие взгляды.

После первой рюмки началась церемония вручения даров. Свекровь достала огромные пакеты.

— Боренька, защитник ты мой! — она чмокнула мужа в лысину и вручила ему коробку с видеорегистратором. — С праздником!

— Спасибо, мать! Служу Советскому Союзу! — гаркнул свекор, который в Союзе служил только в очереди за колбасой.

— Дениска, сынок! — она протянула моему мужу коробку с наушниками. — Ты у нас опора и надежда! Расти большим!

Денис просиял, распаковал подарок и победно посмотрел на меня. Все взгляды устремились в мою сторону. Я спокойно ела оливье.

— Алина? — не выдержала свекровь. — А ты ничего не хочешь сказать?

— Хочу, — я вытерла губы салфеткой. — Салат очень вкусный. Спасибо.

— А подарки? — рявкнул свекор. — Мы тут, понимаешь, сидим, ждем.

— Я же предупреждала, — я отложила вилку. — Я не подготовила подарков. Я перевела ту сумму, которую планировала потратить на гаджеты, в фонд помощи ветеранам. Туда, где эти деньги нужны реальным защитникам.

Лицо свекра налилось кровью.

— Ты… ты что, нас не уважаешь? — зашипел он. — Да я! Я, может, стратегически важный объект охранял — свою семью!

— Пап, успокойся, — вмешался Денис, видя, что отца несет. — Алин, ну зачем ты так? Это просто традиция. Символ. Мы же мужчины. Мы потенциальные защитники.

— Потенциальные? — усмехнулась я. — Ден, ты паука в ванной боишься убить, зовешь меня. Ты когда палец порезал, в обморок упал. Какой из тебя защитник? Я люблю тебя, ты прекрасный муж и профессионал своего дела. Но давай честно: ты гражданский до мозга костей. И слава богу. Но примазываться к чужой славе, надевать пилотки на корпоративах и ждать носки за то, что ты просто родился мальчиком — это пошло.

Наталья Ивановна схватилась за сердце.

— Ты позоришь нас! — закричала она. — Жадная! Эгоистка! Придумала оправдание, чтобы денег не тратить! У нормальных жен мужья с подарками, а мой сын сидит как сирота!

— Он с наушниками, — напомнила я. — От вас. Ему достаточно.

Скандал был знатный. Борис Петрович кричал, что я «разваливаю скрепы». Свекровь плакала и причитала, что Денису досталась бракованная жена. 

Муж сидел красный и молчал, не зная, чью сторону принять — мамину (с подарками) или мою (с логикой).

Мы уехали через полчаса. В машине Денис молчал всю дорогу. Только дома, когда он снял куртку, он тихо сказал:

— Ты меня унизила. Перед родителями.

— Я тебя не унижала, — ответила я. — Я просто отказалась участвовать в спектакле. Ден, если тебе так важны эти носки и гели для душа, купи их себе сам. Или я куплю тебе их завтра. Просто так. Без привязки к дате, к которой ты не имеешь отношения. Ты же не празднуешь День ВДВ, не купаешься в фонтанах? Почему тут-то обижаешься?

— Потому что все празднуют! — выкрикнул он. — Потому что я чувствую себя неполноценным!

Он ушел спать в гостиную. А я позвонила папе в госпиталь.

— С праздником, пап, — сказала я.

— Спасибо, доча, — голос у него был слабый, но бодрый. — Как там твои? Отмечают?

— Отмечают, пап. Воюют. Со мной.

Папа рассмеялся.

— Ну, это тоже фронт. Держись там. И это… Денису привет передавай. Он парень хороший, хоть и пороха не нюхал. Береги его.

Я положила трубку и подумала, что папа прав. Денис хороший. И я его люблю. Но на 8 Марта я не удивлюсь, если останусь без тюльпанов. И знаете что? Я не расстроюсь. 

Потому что Клара Цеткин и Роза Люксембург боролись за права женщин, а не за право получать мимозу раз в год. Если он решит сыграть в принципиальность — я буду только рада. Меньше обязаловки — честнее отношения.

А деньги, которые я перевела в фонд, действительно пошли на дело. Мне пришел отчет: купили лекарства одинокому дедушке-ветерану. И мне от этого теплее, чем от вида мужа, разворачивающего очередную пену для бритья с видом генералиссимуса диванных войск.

Может, я и глупая, как говорит свекровь. Зато совесть у меня чистая. А наушники Денис себе и сам купить может, он хорошо зарабатывает. В конце концов, защищать семейный бюджет от бесполезных трат — это тоже своего рода подвиг.