Нападки одноклассников и учителей заставили мою дочь уйти из школы

Моя дочь София учится в 10-м классе. И недавно она сообщила нам с женой, что собирается уходить из школы и поступать в колледж — на фельдшера. Мать всплеснула руками:

— Дочка, как же так? Тебе же полтора года всего осталось доучиться! И потом, ты же хотела поступать в медицинский ВУЗ — учиться на хирурга, ты ведь с детства об этом мечтала. А колледж — это же как ПТУ раньше!

Конечно, я разделял негодование жены, но также смекнул, что что-то здесь не так. Дочь учится нормально, за исключением математики и физкультуры — не спортивная она у нас девочка. Но плохие оценки по этим предметам — это же не повод бросать школу. Недостаток знаний по математике всегда можно подтянуть с репетиторами, чтобы успешно сдать ЕГЭ. А дальше — идти к своей мечте.

Я подумал, что в школе происходит что-то такое негативное, что заставило Софию принять такое решение. И решил откровенно поговорить с дочерью. Она сначала замкнулась и отнекивалась, мол, все в порядке, просто учиться надоело. Но я мягко, но упорно наседал, и в конце концов София разоткровенничалась со мной.

Наверное, это было нашей с женой ошибкой — перевести дочь в старших классах в гимназию с претензией на элитность. София рассказала, что постоянно испытывает там психологическое давление со стороны учеников.

— А почему? — спросил я. — Обычно гнобят тех, кто как-то отличается внешне. Но у тебя же нет ни прыщей, ни полноты, ни чего-то другого.

— Наверное потому, что я веду себя не как все, — ответила дочь. — Мне неинтересно перед уроками сидеть с одноклассниками на подоконнике и обсуждать, кто сегодня в чем пришел или кто вчера с кем поцеловался.

— Продолжай, — попросил я.

Оказывается, из-за нападок не только одноклассников страдает моя дочь, но и учителей. Как я говорил, ей плохо дается математика.

— Когда меня вызывают к доске, это для меня ужасный стресс! — жалуется София. — Я так волнуюсь, что не могу решить элементарную задачку. Ребята открыто смеются надо мной, а учитель не делает им замечания.

— Но у тебя же нет в последнее время плохих отметок по математике, — удивился я.

— Я стала прогуливать эти уроки, чтобы на меня не давили, — ответила дочь. — Я не появлялась на уроках, и никто надо мной не издевался. Потому и оценок нет. Никаких — ни плохих, ни хороших.

— Мы не знали об этом, — расстроился я.

— Получается, что им вообще до того дела нет, — сказала София.

— Что-нибудь еще? — продолжил расспрашивать я.

— А еще физкультура, — продолжала рассказывать дочь. — Ну не могу я играть на уроках в командные игры — то у меня мяч летит не туда, то вообще по нему не попадаю! А ребята надо мной смеются.

— А что учитель? — спросил я.

— О, а он-то как раз гнобит меня больше всех! — ответила София. — Он обзывает меня криворукой.

— Это он только к тебе так относится? — удивился я.

— Да нет, он со всеми школьниками так разговаривает, — сказала дочь.

— А они что? — спросил я.

— А им по ходу все равно, — ответила дочка. — Он с ними практически с начальной школы, и они, видимо, или привыкли, или просто не понимают, что может быть по-другому.

Дальше дочка рассказала, что две недели назад они играли в волейбол, и у нее опять не получалось. Над ней снова все смеялись, но она стиснула зубы и старалась не обращать внимания. А учитель только подначивал ребят забавными, как ему казалось, фразочками. Тогда София не выдержала и подошла к учителю.

— Я не буду играть! — сказала она. — Хотите, заставьте меня отжиматься, бегать вокруг стадиона или что-то еще, но только не играть в команде!

— А ты всегда в жизни делаешь все, что тебе хочется? — насмешливо ответил учитель. — А ну-ка марш под сетку — и чтобы без разговоров!

Тогда у Сони началась истерика, и она сбежала с урока. Единственная девочка, с которой она более или менее общалась, ее не поддержала — тоже отвернулась и осталась играть с ребятами. Но она подошла к Софии после урока и уговорила ее пойти пожаловаться классной руководительнице.

Но та сказала, что София сама во всем виновата. Все дети как дети — дружат, общаются, а она как будто в «скорлупе» — в своем мире. Добавила, что Соне нужно быть более открытой, тогда и конфликтов с другими подростками не будет. А к учителю физкультуры вообще претензий нет!

— В общем, я и уроки физкультуры прогуливаю, — закончила дочь.

Я внимательно выслушал Софию и понял, что в школе она оказалась одна против всех — против класса, против учителей. Моя дочь — одна против всего мира! И ей неоткуда ждать поддержки.

Когда я рассказал об этом разговоре жене, то она возмутилась и вознамерилась бежать к директору. Но я ее отговорил.

— И что ты скажешь? Что нашу дочь обижают? Так это доказать невозможно — прямых конфликтов же не было. Урок физкультуры не считается, там ведь классная руководительница встала на сторону учителя. А два их слова против одного слова нашей дочери — сама понимаешь.

Так что мы поддержали решение Софии уйти из школы и поступить в колледж. Надеемся, что там ей будет лучше. А после окончания, если захочет — поработает фельдшером. А если будет желание, то поступит в институт. Среднее образование-то у нее в любом случае будет.